Суть в ином. Не взирая на то, что он собирается дозволить в клубе только коммерческие игры, то бишь разрешённые российским законодательством, возможны всякие препятствия со стороны должностных лиц. Потому и желательно подстраховаться. Тут-то ему и может понадобиться заступничество светлейшего князя.

Взамен же Фишбаум посулил Голицыну уйму всяческих выгод, в том числе и касаемо поступления любопытной информации. Звучало логично. Простой человек и впрямь играть в клуб не придет — нет у него таких денег. Следовательно, соберется сплошь темная публика и, стало быть, полиция сможет узнавать множество всяческих небезынтересных для себя вещей. Да и руку на пульсе столицы держать будет гораздо легче. Том тайном пульсе, за который намекал князь.

Это меняло дело. Правда, Виталий на всякий случай все равно проконсультировался с Герарди. Оказалось, и впрямь всё законно.

Тогда-то еврей, уже прощаясь, чуть помявшись у двери, робко заикнулся про колье. Дескать, светлейший князь может вообще не забивать свою голову такими пустяками, как оплата. Через десять лет либо через двадцать — неважно. А если его светлость вовсе забудет за свой долг, то… ещё лучше. Какие в самом деле между добрыми знакомыми могут быть счёты? Вот он, Фишбаум, к примеру, уже успел забыть. Старческий склероз, будь он неладен.

Намек был ясен, однако Голицын хоть и поблагодарил, но мысленно поклялся деньги ювелиру все равно отдать. Понимал — глупость. Развлекательный клуб, а по сути казино, притом чуть ли не единственное в Москве, если не считать Английского клуба, принесет её владельцу такие деньжищи — за месяц десяток колье можно купить. Если не за неделю.

И тем не менее. Лучше пусть Фишбаум будет ему должен, чем наоборот.

Иными словами, проблема всё равно осталась, разве отсрочка растянулась, притом весьма надолго, что уже хорошо.

Зато реакция Марии на подарок превзошла все его ожидания.

— Это… мне ⁈ — пролепетала она.

Находчивый в обычное время Голицын даже не смог подыскать остроумный ответ, настолько его потряс её взгляд, устремлённый, казалось, в самую его душу. Нашёлся он чуть погодя, но увы, к тому времени вмешалась одна из «черногорочек», успевшая подсмотреть чем так шокирована новорожденная.

— Что значит истинный кавалер, — пропела Стана-Анастасия и весьма выразительно посмотрела на своего супруга.

— Но ты же знаешь… — смущённо буркнул Николай Николаевич.

— Я всё знаю, — вздохнула она. — Мало того, я ещё и всё вижу.

Вне всяких сомнений, она этим не ограничилась, упорно продолжая доводить супруга до нужного градуса накала. И своего добилась. Несколько погодя, уже изрядно подвыпив, внук Николая I разродился тостом.