Слова её оказались столь неожиданными для Николая Николаевича, что он на некоторое время застыл, изумлённо таращась на Марию Фёдоровну и ничего не понимая. Остался он стоять и далее, когда все уже пригубили из своих фужеров, а не принадлежащие к семейству Романовых и вовсе чуть ли не демонстративно опустошили их до дна. Наконец он спохватился, тупо посмотрел на свой фужер и молча поставил его на стол, плюхнувшись на своё место.

— А это правильно, Николай Николаевич, — вновь раздался голос вдовствующей императрицы. — Я вижу, вас тоже не покинули остатки мудрости. В конце концов, вы — князь императорской крови , и ни к чему вашему высочеству , — чётко выделила она каждое слово в его новом титуле, — уподобляться какому-нибудь пьяному сапожнику. Куда благороднее, почувствовав, что выпил лишнее, просто отставить очередную рюмку и деликатно выйти из-за стола, дабы освежиться. Ничего, что я тут раздаю свои советы без вашего дозволения, государь? — ласково осведомилась она у Алексея.

— Напротив, ваше императорское величество, — раздался во вновь наступившей тишине звонкий голос юного царя. — Я минутой ранее и сам хотел порекомендовать Николаю Николаевичу то же самое. Так сказать, во избежание . Просто в силу своего возраста не решился на это и от всей души благодарен вам за помощь.

«Вот так воспитываешь, воспитываешь, учишь, учишь, и думаешь, что перед тобой орлёнок, а он уже, оказывается, оперился, — мелькнуло в голове Виталия. — Да не просто, а на крыло встал. Теперь бы мне для полноты счастья самому с князем потолковать… за холопов и… козлищ». И он задумчиво посмотрел на уходящего, а если попросту, изгнанного из-за стола.

— Государь, позвольте мне проводить Николая Николаевича, — подал он голос.

— Это излишне, — моментально отреагировал тот, а Мария Фёдоровна добавила:

— К тому же, светлейший князь, у меня к вам имеется ряд неотложных вопросов. Уж больно любопытство разбирает. Скажите, вы и впрямь можете белке со ста шагов в глаз угодить?

Стало понятно, что с «проводами» ничего не получится. К тому же горячая ладошка соседки ласково, но настойчиво накрыла его руку, сжимающую нож. Да ещё шепот. Еле слышный, но вполне отчетливый: «И впрямь ни к чему. Довольно с него». Интонации ласковые, вкрадчивые, как не прислушаться.

Голицын сожалеюще покосился на закрывшуюся за Николаем Николаевичем дверь. Увы, у князя не получилось даже шарахнуть ею со всей дури. Хотел, попытался, но лакей успел придержать.

А впрочем, и хорошо, что не дали проводить. Всё равно начистить ему рожу нельзя — не принято такое у князей, а дуэль… О ней и мечтать не стоит.