Голицын со своим подарком скромно подошёл последним. В поисках его он загодя обошёл несколько ювелирных лавочек. Кое-что присмотрел, но все торговцы требовали оплату сразу, а у Виталия в карманах было не густо.

…Если бы Фишбаум не походил на своего оренбургского братца как две капли воды, Виталий его и не признал бы, а так всплыли в памяти воспоминания. С них всё и началось. Продолжилось же в заднем помещении, где почтенный Шмуль Лейбович, очевидно, принимал наиболее уважаемых гостей.

Тогда-то Голицын и сделал ему заказ. Правда, о задержке с оплатой предупредил сразу. Мол, не при деньгах нынче. Да и придя забирать вещицу, на всякий случай напомнил, что раньше, чем через год отдать не в силах. И, если можно, без процентов, поскольку цена и без того высока.

Фишбаум в ответ лишь развёл руками.

— Об чём вы говорите? За какие проценты может идти речь⁈ Таки если б не ваш совет касаемо срочного переезда из Петрограда, переданный вами через моего брата, как знать — возможно, меня бы уже не было в живых, а вы — «проценты»! Что там сейчас творится — это ж боже ж мой! Поэтому за подождать я буду столько, сколько надо, и гораздо дольше — хоть целых два года, лишь бы… погромов не приключилось.

— Не волнуйтесь, — кивнул Голицын и, припомнив помогавшего ему в Оренбурге братца Наума, намекнул: — Особенно, если и вы, в свою очередь, станете мне помогать.

— Но чем может помочь маленький торговец блестящими побрякушками солидному господину, сидящему так высоко, что снизу и не разглядеть?

— Именно потому и сможете. Сверху тоже не особенно видно, что творится внизу. А знать охота. Во избежание.

— Не понимаю. Вы же по сути капитан корабля. И об чём ему может сообщить мышка, робко сидящая в трюме?

— Например, об образовавшейся в днище дыре. Как правило мышки узнают о ней гораздо раньше всех остальных. Мне ведь безо всякой конкретики, в самых общих чертах, лишь бы представление иметь. Дескать, течь появилась. И, разумеется, обязуюсь никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывать свой источник информации.

— Ну если в общих чертах и не раскрывая источника… — Фишбаум согласно кивнул и хитро улыбнулся. — Но тогда светлейшему князю придется ко мне часто захаживать и непременно что-то покупать.

— За покупать тяжко, — возразил Голицын, торопливо припоминая уроки Виленкина касаемо особенностей «одесского языка». — Увы, с моим жалованием не разгуляешься. А вдобавок я не краду, конфискованное к рукам не прибираю и мзду тоже ни от кого не принимаю. Так стану заходить, запросто, по-приятельски.

— Но тогда за меня неизбежно возникнут подозрения, — загрустил ювелир.