Пришлось даже систему предупреждений с нею разработать, как в своё время с Алексеем. Провёл по усам пальцем — напоминание: забылись вы опять, ваше императорское величество. Ну а если огладит усы двумя пальцами, значит, надо не просто вспомнить вражду, но и проявить её.

Некоторое время действовало, причём исправлялась Мария Федоровна виртуозно и почти мгновенно, комар носа не подточит. Но проходило время, и всё начиналось вновь.

Да и без этого великие князья начали кое-что подозревать. А как иначе, если на заседаниях Регентского совета их предложения никогда не проходили, зато противоположные — постоянно. И проку с того, что зачастую выдвигал их не Голицын, а люди, вроде бы неприязненно относящиеся к нему.

Опять-таки и со своими сторонниками у них то и дело неясности возникали. Тот же Константин Константинович при голосовании либо воздерживался, либо вовсе противоположной стороне предпочтение отдавал. Аналогично и Долгорукий с Татищевым. О прочих членах Совета из числа новых, принятых вместе с Марией Фёдоровной, и говорить не приходилось.

И получалось: возврат дворцов — мимо. «А раненых, кои в них ныне находятся, на улицу⁈ Умно придумано, ничего не скажешь!» — вмиг последовал суровый глас Боткина.

С возобновлением выплат Романовым положенных денег из казны — тоже отвратительно. Нет, с одной стороны, вроде бы возобновилось всё по старому и суммы не уменьшились. Однако это цифры не поменялись, а покупательная способность — разительно, ибо довоенный рубль и нынешний — большущая разница. Когда же Николай Николаевич потребовал учесть инфляцию, то немедленно наткнулся на гневную отповедь.

— Стыдитесь, князь! — гневно заявила Ольга. — Инфляция не вас одного затронула — всю страну. Потому ныне и впредь следует поступать по высшей справедливости. А она гласит: будем как все!

— Пусть лучше ваша черногорочка поумерит свои аппетиты! — с ехидцей добавила Татьяна. — И сестрице своей заодно о том подскажет [6] . Уж коли нам хватает, даже остаётся немало, то ей тем паче должно.

Великая княжна не солгала, не покривила душой. И впрямь хватало, да ещё и оставалось. Хотя и не потому, что много получали. Тут иное. От матушки по наследству прижимистость перешла. Причём не к одним старшеньким, сынишке тоже немалый шмат достался. Виталий о том давно догадывался, а окончательно убедился, заглянув в его заветную шкатулку. Не собирался, случайно вышло. Заглянул как-то к Алексею, а его не оказалось на месте, выбежал куда-то. Причём так торопился, что оставил её лежать открытую и на самом виду. Вот Голицын и не удержался, бросил мимолётный взгляд на содержимое.