— Моё, — сознался Голицын. — В таких вещах мелочам особое внимание. Иначе — как в оркестре. И дирижёр великолепный, и музыканты именитые, а стоит одному сфальшивить — и исполнение кантаты испорчено.

— Так, так. А во-вторых?

— Я газеты большевистские внимательно читал. А в них не раз писали, что царь в силу своего малолетства является простой куклой на троне. Значит, следовало продемонстрировать обратное. Заодно… Люди крайне редко руководствуются логикой и разумом. Один из сотни, не больше. Для остальных куда важнее чувства. Отсюда вывод: Алексея непременно должны полюбить. А без непосредственного общения с ним откуда этой любви взяться?

— А что ещё?

— Учёба самого императора. Ведь Алексей не просто царь, но избранный народом, стало быть, должен уметь разговаривать с этим народом. Причём уже сейчас. А как этому научиться? Только на практике. Да не просто говорить, но уметь выслушать, что куда важнее. Последний же плюс в том, чтобы он сам свою значимость ощутил.

— Вон для чего вы решили, чтоб на Регентском совете без его согласия никаких решений не принимать, — протянула Мария Фёдоровна. — А я-то думала да гадала, зачем, коль он по малолетству лишь право совещательного голоса имеет. И тут, стало быть, предусмотрели.

— Не я — все за это проголосовали, — скромно поправил Голицын. — Чтоб понимал, сколь много от него уже сейчас зависит. Ну и свою ответственность ощущал, зная, что судьбу России вершит, а значит, уже сейчас в ответе за неё.

— Не скромничайте. Голосовали может и все, только идея вашей была, — строго поправила императрица и грустно протянула. — Ники же знай себе одно повторял: «Претерпевший до конца спасется». Любимая фраза.

— Мне тоже доводилось её слышать, — подтвердил Виталий. — А вот про ответственность ни разу. Нет, — поправился он. — Перед сыном, перед семьёй — да, но не перед страной.

— Что значит некому было обучить.

— А такому надо учить? — не сдержался Голицын.

— Иных… надо, — горько откликнулась императрица. — И желательно, чтоб учитель был как вы. Эвон, как у вас складно и логично всё получается. Доводы передо мной ровно кирпичики выкладываете, один к одному. В точности, как и накануне вечером, когда насели на меня вместе с Алёшей и сёстрами его, уговаривая на сей пост согласиться, Признаться, опешила поначалу. Хотя более всего меня ваше поведение смутило.

— Почему? — вырвалось у Виталия.

— Таить не стану. Вы уж простите меня, ради бога, но я поначалу решила, что вы нечто вроде, — она поморщилась и брезгливо произнесла, — вроде Распутина. Особенно когда Татьяна как-то раз, наедине со мной оставшись, случайно обмолвилась и вас Серым ангелом назвала. Она ж более всех характером в свою матушку уродилась и тоже ко всяким… глупостям чрезмерно склонна, — и новая волна недовольства лёгкой тенью скользнула по ее лицу. — Вот мне и подумалось — свято место пусто не бывает. Старца убили, и на тебе — замена сыскалась. Потому и удивилась вашему молчанию.