Выждав, пока утихнет возмущение, Виталий продолжил, заодно отвечая на последний из прозвучавших вопросов:

— Увы, избежать этого вряд ли получится. Разумеется, можно упираться до последнего, но конечный итог останется неизменным, — и он развёл руками. — Россия пока не в том положении, господа, чтобы вступать в открытую конфронтацию с кем бы то ни было, — он глубоко вздохнул и твёрдо заявил. — Посему проще и разумнее сохранить лицо, сработав на упреждение и сделав это чуть раньше самим. Так сказать, проявив инициативу и вручив союзникам подарок.

— Девять с половиной миллионов народу, ежели по переписи судить, более ста тысяч квадратных вёрст земли. Не пробросаемся, начав такими гостинцами швыряться? — мрачно заметил Герарди.

— Мы ж не во все стороны их, направо и налево. Это первое. Большая часть территорий — леса и болота, то есть мало на что годятся. Это второе. Промышленный потенциал? Тут сложнее, но обещаю — сдерём компенсацию с союзников. Причём гораздо больше, чем оставим. Да что я — уже сдираем. Так сказать, в качестве аванса. Это третье. Ну и четвёртое — после похозяйничавших в тех краях тевтонов, там сейчас так всё разорено, что придётся затратить на восстановление куда больше, чем на строительство таких же заводов на исконно русских землях. Наконец пятое, хотя по своей важности претендующее на первое — население там не в меру буйное.

— Всё равно не дело земли имперские раздавать. Сдаётся, покойный император навряд ли одобрил бы такое, — медленно произнёс генерал Маниковский.

— И не он один. Многие пращуры нынешнего государя, мягко говоря, неодобрение бы выказали, — вторил Деникин.

Голицын покосился на Татьяну Николаевну. Ишь как зарумянилась. Не иначе, собственные слова вспомнила, произнесённые накануне. Причём схожие с деникинскими чуть ли не один в один.

— Что ж, я предвидел подобного рода возражения, — кивнул Виталий. — Но мне тут господин Иловайский, который всем, обучавшимся в гимназии, весьма хорошо известен по своему замечательному учебнику истории, вручил некий прелюбопытнейший текст. Автор: государь Николай Павлович. Да-да, именно Павлович, то бишь Николай I. Это к слову о пращурах, — улыбнулся он Деникину. — Адресована записка генералу Паскевичу, назначенному главнокомандующим русскими войсками в Польше, и касается именно ляхов. Язык, увы, несколько архаичный, в стиле того времени, но суть, я думаю, будет вполне понятна.

— Любопытно. Отчего бы не послушать, — протянул прищурившийся Марков.

Обычную резкость в суждениях и ехидное остроумие он теперь решительно отставлял в сторону, едва дело касалось Голицына. Более того, с некоторых пор он неизменно вставал на его сторону. С каких именно? Да с 20-го ноября.