Странно, я не замечал, что у него столько седины.

— Пилоты… там, в небе, я вам не командир и ответственности за вашу гибель не несу. Да и не случалось её, этой гибели… — Он замолчал, крутя в руках фуражку. — А вот здесь — я главный. И вина на мне.

Он снова замолчал.

Со стороны первого крыла внезапно вышел вперёд Сашка. Приложил руку к фуражке. Мы все сейчас были в парадке. Многим она оказалась велика или маловата, но плевать. Мы ведь такие, то больше, то меньше уставного размера.

— Полковник. При всём уважении. Вашей вины нет.

— Мы тут не дети, утешать не надо, лидер-один, — коротко ответил полковник. — Вина есть. В разработках имелась версия об атаке на клон-мастерскую. Я ей пренебрёг… Доложите о потерях крыла, Александр.

— Двадцать возвратных. Трое безвозвратных, — голос Александра дрогнул.

Когда ему доводилось говорить о безвозвратных потерях? Один раз, на Марсе, во время тренировок, квантовая запутанность ещё не была налажена.

— Красный-два, Хироёси Нисидзава. Синий-четыре, Сатору Анабуки. Фиолетовый-два, Франко Луккини.

Я знал, что Хироёси был его другом. Хороший пилот, жёсткий, чёткий и хладнокровный. Но голос Александра оставался ровным. Он отдал честь и вернулся.

— Лидер-два, — произнёс Уильямс.

Вышел Эрих. Снял фуражку.

— Восемь возвратных. Двое безвозвратных. Жёлтый-три, Александр. Жёлтый-четыре, Мари.

Он сделал короткую, почти незаметную паузу и добавил:

— Один дезертир. Синий-два. Святослав Морозов.

Наступила тишина.

Я стоял, молча глядя перед собой.

— Вернуться в строй, — сказал Уильямс. — Хватит молоть чушь.

— В дисциплинарных вопросах лидер кры… — начал Эрих.

— Заткнись! — рявкнул Уильямс так, что даже Эрих со всей его наглостью замолчал на полуслове. — Строгое порицание с занесением в личное дело. Встать в строй!

Эрих молча отдал честь и вернулся.

— Лидер-три!

С правого фланга вышел Ричард. Отдал честь, сухо назвал потери. Шестнадцать возвратных, четыре безвозвратные потери.

Когда он вернулся в строй, Уильямс поискал меня взглядом.

— Святослав Морозов!

Я вышел.

— Почему вы покинули исправный истребитель в ходе боя?

— Разрешите объяснить подробно, полковник?

— Приказываю.

— Накануне у меня была личная встреча с ангелом, посетившим базу. При его появлении я обратил внимание, что ангел не сразу меня заметил. И задал вопрос.

Кто-то нервно хмыкнул.

— Ангел счёл возможным ответить. Он сказал, что сразу после воскрешения, в течение нескольких часов, мы ещё не наполнились ни добром, ни злом. И взор ангелов нас… не замечает.

Я развёл руками.

— Сам удивился, полковник. Но когда во время боя я посчитал цели, у меня возникло подозрение, что как минимум двое падших перенеслись на базу, сбросив ореол. Даже без ореола это очень опасные противники. И я подумал, что, если вновь воскресну, то буду как бы незаметен для них.