— Мы всё рассчитали правильно, — произнесла голова Хаюн.

— Мы настоящее добро, а добро всегда побеждает, — подтвердил Сашка.

— Мы существуем и крепнем, а вы уходите в небытие, — заявил Паоло.

Исток встряхнул девчонок и захихикал всеми головами.

— Нас тебе не убить, — прошептал Джей таинственно.

— А ты сам себя прикончишь, — сообщил Рене. — Иначе мы убьём твоих подружек. Но если покончишь с собой — отпустим.

— Мы думаем, вначале тебе надо убить маленького клона, — сказал Паоло. — Но не обязательно! Мы и сами это с удовольствием сделаем.

Боря сжал мою ладонь.

— Свят, мне страшно.

— Мне тоже, — признался я.

У меня в руке было оружие. Но толку от него…

Исток убрал руку со рта Хелен. Та замотала головой и отчаянно закричала:

— Oh, pray, young sir! Assist me! Deliver me! It is too dreadful! Kind boy![1]

Да, с головой у Хелен легче не стало.

Беспомощно оглядевшись, я вдруг увидел, что в одном из выходов на взлётку стоит Эрих. Штаны на нём были порваны, тощее тело в крови, но он явно остался в своей прежней тушке. Надо же, как он умеет выживать!

Эрих сжимал в руках два пистолета, видимо, обзавёлся по пути. Но он таращился на исток и не делал попытки выстрелить. Я его не осуждал, тут и дураку понятно, что в такое палить бесполезно.

Я едва заметно качнул головой — «не лезь». И посмотрел в дуло своего автомата. Исток тем временем снова заткнул рот Хелен и ждал. Но она отчаянно гримасничала, ухитрясь взглядом, мимикой и слезами передать свою мольбу о помощи.

Умолять она умела прекрасно. Наверное, это искусство в начале двадцатого века было развито куда лучше, чем сейчас. Я вот так не умею.

Или умею?

Я закрыл глаза.

И позвал в темноте — как звал раньше альтера.

«Эля!»

Тишина. Когда Боря дулся на меня или размышлял о чём-то своём, он тоже отвечал не сразу.

«Иоэль!»

Никакой реакции. Ну да, понимаю.

«Я знаю, что ты больше не Иоэль. И ты теперь уже знаешь. Ты не серафим, ты его малая часть, как Боря — малая часть меня. Ты не выбирала такого пути — стать осколком великой силы. Но я верю, что ты ей была. Ты обещала помочь, если я позову — с верой и любовью. Ну вот, я зову. Если можешь прийти — приди».

Я открыл глаза и сказал вслух:

— А если нет — так нет.

— Мы не поняли, — озабоченно сообщила голова Паоло.

Между нами полыхнуло — белым, ярким, будто Солнце без светофильтра. Но почему-то меня не ослепило.

На плитах взлётки стояла Эля.

Она была странно одета — не в белых одеяниях ангелов и не в грязно-серых одеждах демонов. На ней был комбинезон, похожий на нашу форму, но без всяких знаков различий. У него не было цвета — одно лишь сияние, не слепящее глаза.