— Кого мне опасаться? — спросил я.

— Падших, юноша. Ты трижды дал им право найти и убить тебя, — призвав, изгнав и атаковав. Трое низших чинов пришли за тобой — демон, тёмный владыка и исток зла. Демон был самым быстрым, но и самым глупым. Ты видел, как он умер. Двум другим нужно что-то большее, чем твоя смерть.

Рахаб’иль замолчал, глядя на меня.

— Спасибо, — сказал я, помедлив.

— Тёмный владыка и исток куда умнее и сильнее, — сказал Рахаб’иль. — И у меня нет права с ними сразиться, пока они преследуют лишь тебя.

Я кивнул и спросил:

— Почему вы хотели похоронить Иоэль в Юпитере?

— Он утратил совершенство, — ответил ангел. — Тот, с кем ты общался, кого назвал Элей, уже не великий и совершенный Иоэль.

— Это всё из-за той вспышки? Оружия Соннелона?

Рахаб’иль молчал. Я думал.

— С ней случилось то же что со мной, да? Она утратила способность возродиться? Стала обычным ангелом… или обычным человеком?

— Я не знаю, кем она стала, — произнес Рахаб’иль.

Взмахнул крыльями, по комнате пронёсся порыв ветра, — и ангел исчез.

Я остался наедине со спящей базой «Каллисто».

Ну и, конечно же, тёмным владыкой и истоком зла, кем бы они ни были. Честно говоря, меня и рядовой демон достаточно впечатлил.

Ноги у меня слегка тряслись, так что я был рад слабой гравитации. Подошёл к Хенрику, потряс за плечо. Никакой реакции. Это не обычный сон.

На экране догорали последние остатки построенной Хенриком базы, вражеские юниты тащили из складов ресурсы. Развился Хенрик круто, а эта игра, я знал, не имела сохранения.

Как ни смешно, но я пожалел потраченное врачом впустую время.

Я обшарил у кардиолога карманы халата, а потом проверил пояс и ящики стола. Нет, никакого оружия, только пригоршня леденцов на палочке. Врачи имели право на ношение пистолета, но мало кто им пользовался. Коммуникатор Хенрика был для меня бесполезен, но навёл на мысль. Я проверил пустующий пост дежурной сестры — и ура, в коробке из-под лекарств действительно лежал мой браслет. Но, потянувшись за ним, я остановил руку.

А что, если стоит его взять, и парочка падших это почувствует?

Да и вообще, нельзя мне медлить!

Оставив браслет на месте, я осторожно открыл дверь в коридор. И отшатнулся — по ушам ударил щенячий лай. До псарни по коридору было метров пятьдесят, не меньше, да и дверь туда закрыта, судя по приглушенному звуку. И всё же я слышал, как щены заходятся в истерике, яростно и безнадёжно облаивая кого-то. Визгов не доносилось, не похоже, что щенов убивали. Просто кто-то был на псарне, и щены сходили с ума от страха и ненависти. Лай нарастал, словно этот кто-то шёл вдоль вольеров, приближаясь к выходу.