Пусть тушки каждый раз одинаковые, но привыкать к ним всё равно приходится. Как к новой одежде, пусть она и твоего размера, и рубашка точь-в-точь как старая, и брюки такие же… Но старая одежда успела обноситься по тебе, ты к ней привык.

А новое тело ещё не привыкло к старому сознанию.

К тому же сейчас я весил всего тридцать девять килограммов (это если на Земле) и роста во мне было сто сорок пять сантиметров. Проверять не обязательно, все клоны одинаковы.

В двенадцать лет я был тощим и маленьким. К четырнадцати набрал пятьдесят четыре кило и вырос до ста шестидесяти пяти сантиметров. Нормальный пубертат, жрал в три горла и тянулся вверх…

Но сейчас все эти килограммы и сантиметры превратились в пыль и элементарные частицы на орбите Юпа. А я снова был худым и невысоким дитятей. Меня ждали прыщи, поллюции, обидчивость и плаксивость не по делу.

«Хватит себя жалеть, — сказал Боря. — У меня вообще нет тела — и ничего, не ною».

«Ты не ноешь, ты нудишь», — отрезал я.

«Потому, что ты захотел такого альтера».

— Ха-ха, — сказал я, потому что шёл по коридору и рядом никого не было. — Вот уж нет. Я хотел весёлого и оптимистичного приятеля для игр.

«Тогда я бы таким и стал. Не ной. У нас проблемы посерьёзнее».

Я насторожился. Боря такими словами не разбрасывался.

«Помнишь вспышку после смерти и перед воскрешением?»

«Угу, — ответил я. — Ну не то, чтобы вспышку… свет…»

«Вот!» — таинственно прошептал Боря и замолчал.

Если он надеялся, что я начну его расспрашивать, то зря. Я устал. Мы были в патруле тридцать два часа, спал я мало и тревожно, так что сейчас мне хотелось прыгнуть в койку и поспать до вечера. Пусть темнит, сам не выдержит и всё расскажет.

Но на жилом этаже меня ждали. Полковник Уильямс и с ним двое морпехов. У меня глаза на лоб полезли. Что им тут делать, на этаже пилотов? Я что, накосячил в патруле и теперь меня арестовывать пришли?

С другой стороны, полковник был в парадке, а морпехи выглядели заинтригованными, но дружелюбными.

— Полковник Уильямс, — щёлкнув каблуками о пол, сказал я и остановился.

— Старший лейтенант Морозов, — произнёс полковник и приложил руку к фуражке. Собственно говоря, он не был обязан отдавать мне честь, я ведь сейчас в отпуске. Так что я принял его салют, как хороший знак. — Как ты, сынок?

От Уильямса «сынок» звучало не оскорбительно. Ему под шестьдесят, он ко всем так обращается, если в духе.

— Нормально, сэр, — расслабляясь, ответил я. — Бывает. Попали в замес, сэр.

Полковник кивнул. У него нет клонов, если Уильямс умрёт — то навсегда, и все полученные бэры откладываются в его чёрном теле навсегда. И всё же он несколько раз летал в патрули — в «жуке», конечно, не пилотом, чтобы понять, как это — патрулировать в космосе у Юпитера.