— В каком смысле?
— Во всех. Вам ее могут заморочить, а могут отрубить. Вас могут поставить в такие условия, чтобы вы сам себе отрубили голову и принесли на блюдечке. Буквально.
— Чертовщина какая-то.
— Нет. Абсолютно исключено. Чертовщина у вас на пути будет, но в другом месте. В других местах, я бы сказал. И уже была, начиная с последнего Рождества, минимум три раза.
Ласка пожал плечами и поднял чарку во славу Господа.
Под вечер, устав говорить и слушать, объевшись и обпившись, Ласка тепло попрощался с Фредериком и пошел на постоялый двор, надеясь, что Вольф жив-здоров. Хотя что с ним случится, не утонул же у самого берега. Если бы немца поймали, то загадочная Служба Обеспечения бы об этом точно знала.
Интересно, есть ли у великого князя Ивана такая же служба, которая охотится на чудовищ? Наверное, есть, только о ней не говорят на каждом углу. Надо будет в Москве туда попроситься. А этот Фредерик человек хороший, но батя запретил давать латинскую присягу, то есть, устраиваться на службу к католикам. И с чем они на чудищ ходят? С латинской молитвой и неправославной святой водой? Нет, ну их в баню. Даст Бог, будем общего врага бить, да и еще раз встретимся.
На постоялом дворе его предсказуемо ожидал живой и здоровый Вольф.
— Я чуть не утонул, — сказал он, — Пока выбрался, тебя и след простыл. Потом гляжу, ты из лодки выходишь, и на берегу толпа. Драться, думаю, поздно. Ходил по вашим следам. Думал, отбить тебя надо, да ты ходил не как пленный. Потому и не полез. Смотрю, птицы у тебя нет? Отдаем саблю? Твардовскому или сразу Чорторыльскому?
— Ни то, ни другое. Едем к королю Франциску.
Прекрасен стольный город Париж при ясной погоде! Дома пусть местами и не каменные, улицы пусть местами и не мощеные. Кого бы это волновало, пока в Париже есть дамы и кавалеры! Девицы ходят как по ниточке, бедрами вертят, грудью покачивают, глазками стреляют. Иные и волосы под платок не прячут. Дамы замужние туда же, как посмотрят на добра молодца, так прямо глазами раздевают. Даже Вольфу достается, хотя и не добрый он, и не молодец.
Кавалеры местные хороши. Благородные при мечах, черный народ при ножах, а по правде не всегда и различишь, у кого титул без денег, у кого деньги без титула, а у кого и с тем, и с другим порядок. На дам смотрят с достоинством и с интересом, под задорными взглядами не смущаются.
Разврат творится и на правом берегу Сены, и на левом, а особенно посередине, на острове Сите. Если прислушаться, то и средь бела дня услышишь такое, чем православным ближе к закату положено заниматься. Если принюхаться, то и не различишь, это от кавалера дамами пахнет, или от дамы кавалерами.