— Но Глинские же из Литвы.
— Из Литвы и православные. А королева Бона — католичка из Милана, из рода Сфорца. Умная-то она умная, но сама не царствует, а только правит и поперек мужа на людях не выступает.
— Тогда кто из королей на самом деле король?
— Старший Сигизмунд, которого с тех пор стали называть «Сигизмунд Старый». А молодой Сигизмунд Август ведет образ жизни наследного принца. То есть, как бы готовится к «настоящему правлению» и ни за что в государстве не отвечает. Королева же имеет огромное влияние на обоих, но даже бабы на краковском рынке не знают, какие решения короли принимают сами, а какие за них принимает королева.
— Ладно, а тебе-то что до моих дел с Чорторыльским?
— Давай я тебе помогу. Ты же в Польше отродясь не был. Ни украсть, ни по-хорошему договориться не сможешь.
— Зачем мне там воровать, и как можно украсть жалованную грамоту? Она же именная, ее писарь пишет, а король печатью утверждает.
— Я тебе скажу, как все будет. Ты попросишь жалованную грамоту. Если тебе сразу не откажут, то взамен стребуют что-то, чего за деньги не купишь. Я тебе это украду, ты получишь у короля грамоту, у Чорторыльского живую воду, а грех воровства останется на мне.
— Тебе-то какой интерес?
— Скучно мне, на месте не сидится.
— В твои-то годы?
— Не в годах счастье, а в воле. В удаче, в кураже, в удали молодецкой. Чует мое сердце, с тобой не заскучаешь.
— Седина в бороду, бес в ребро? Не на плаху меня приведешь?
— Дожил бы я до седин, когда бы на плахе побывал?
— Тоже верно.
— Берешь меня в ватагу?
— Беру.
Ласка не собирался ничего ни у кого красть и не ждал, что вор окажется полезен при дворе короля. Но за время разговора подумал, что ехать по незнакомой стране в компании местного намного быстрее и спокойнее, чем совершать тот же путь одиноким чужеземцем.
Прекрасен стольный город Краков при ясной погоде! С какой любовью строили его короли Великой Польши! В Кракове есть королевский замок на горе, каменные костелы с прекраснейшим внутренним убранством и мощами святых, надежная стена вокруг всего немаленького старого города и даже самый восточный университет христианского мира. Давным-давно татары разрушили город, и Болеслав Стыдливый приказал отстроить Краков снова, но не на старых фундаментах, а по разумному плану.
А какой в Кракове рынок! Огромная площадь с лучшей торговлей в Польше и окрестностях. Краковский рынок больше знаменитых итальянских, и на нем можно купить всё, «от стекла до лимонов», разные сорта превосходного мяса, дичи и птицы. В торговых рядах царит образцовая чистота, а товары необыкновенно дешевые. В магазинах краковских купцов есть все, чего только душа пожелает, вещи самой тонкой работы со всей Европы. Нет другого города с таким обилием товаров, недаром здесь говорят, что не будь Рима, им стал бы Краков.