Росли мальчишки не по дням, а по часам. Один назвался Иван-царевич, другой Иван девкин сын, третий Буря-богатырь Иван коровий сын. Заслышали в себе силу могучую, богатырскую, приходят к отцу-королю и просятся в мир погулять, людей посмотреть и себя показать.
Бросили они жребий, кто промежду троих будет старшим. Выпадало все быть старшему Буре-богатырю, да другим Иванам это не нравилось. Попрощались они с Бурей-Богатырем и пошли в змеиные края, где выезжают из моря черного три змея шести-, девяти- и двенадцатиглавые.
Вернулся Буря-богатырь к королю, да король осерчал и его обратно к братьям отправил. Догнал он братьев близ моря черного у калинового моста через реку Смородину. У того моста столб стоит, на столбе написано, что тут выезжают три змея.
В первую ночь взялся сторожить Иван-царевич, да уснул. Вышел из моря змей шестиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Конь бежит, только земля дрожит, из-под ног ископыть по сенной копне летит, из ушей и ноздрей дым валит. Змей сел на него и поехал на калиновый мост. Встречает его на мосту Буря-богатырь коровий сын, да говорит, давай биться. Змей отвечает, а давай. Срубил Буря-богатырь ему все головы, тело на куски порубил, а коня Ивану-царевичу отдал.
Другую ночь взялся сторожить Иван-девкин сын, да уснул. Выехал девятиголовый змей. Буря-богатырь ему головы поотрубал, коня Ивану-девкину сыну отдал. Третью ночь взялся сам Буря-богатырь сторожить, и выехал двенадцатиголовый змей. Буря и этому головы поотрубал, а коня себе оставил.
— Похоже, тот самый воин и тот самый конь, — ответила Колетт, — Жизнь такая штука. Другой раз истории веками из уст в уста передаются, а другой раз и при нашей жизни всякая невидаль случается.
— Историй-то много еще про Бурю-богатыря. Есть еще про Бабу-Ягу и трех ее дочерей. Да про Марью-королевну, — сказал Ласка.
— Погоди с историями, — сказал Вольф, — Что за конюшни такие, где больших коней разводят? Далеко отсюда?
— Вообще по Франции лошадей много где разводят, а пастбище, куда тот конь набегал, это пару дней пути к югу от Парижа, — ответил за сказительницу корчмарь, — Королевская племенная конюшня. Коней там хватит армию снарядить. Все как на подбор французской породы дестрие, не в плуг и не в телегу, а под седло и в бой.
— Если хочешь, могу туда проводить, — Колетт села на колени к Вольфу, — Но сначала надо промочить горло.
Утром Ласка проснулся в комнате наверху один. Вольф, похоже, провел ночь с Колетт. Спустился вниз за завтраком, подсел к Амелии. Та сидела за угловым столом, привалившись к стене. Грустная-грустная, немного простуженная и с соломой в волосах.