Прибежал подавальщик и поставил на стол большую сковородку с яичницей и доску с нарезанным толстыми ломтями белым хлебом.

Тут же и Вольф появился, откуда ни возьмись. Как на запах прибежал.

— На тебе как черти скалу пахали, — сказал Ласка, уж больно усталым выглядел друг.

— Сказал бы я, кто что на мне пахал, — ответил Вольф.

— Не говори.

— Меня на сеновал выгнали, — сказала Амелия и посмотрела на Ласку, — Лучше бы к тебе пошла.

Взгляд обещал много интересного, но Ласка не соблазнился.

— Я обещал родителям, что не буду ложиться с католичками, — ответил Ласка, немного перекусив.

— Может, я не совсем католичка, — надула губки Амелия.

— Как это?

— Может, я ведьма.

— Ведьма? — удивился Ласка.

— Да, ведьма, — гордо ответила Амелия, — Что теперь, сожжешь меня?

— Зачем? Я дома-то ведьм не жгу, а на чужбине тем более не буду.

— У вас тоже есть ведьмы?

— Есть, как им не быть, — Ласка пожал плечами, — Кто-то зубы заговаривает, кто-то порчу наводит.

— И что вы с ними делаете?

— Ничего особенного не делаем. Обычно они до старости доживают.

Про то, что в мире есть ведьмы, Ласка знал с детства из сказок на ночь. И во взрослом мире тоже открыто говорили про знахарок и травниц. Даже бабки-повитухи могли быть немного колдуньями. Насчет колдовства он слышал про сглаз, порчу, скисшее молоко и прочую бабью ерунду, от которой или откупиться можно, или батюшка отмолит. В целом впечатление складывалось, что ведьмы это не что-то особенное из потустороннего мира, а привычная часть русского общества. Маленькая и не очень значимая.

Аналогично и про чудищ. Лешие, водяные, домовые, русалки всякие. Мало ли чего сам не видел, про что люди говорят. Вятку или Устюг тоже из Москвы не видно, а они есть. В Дубровно он, встретив ведьм и чудищ, не впал в панику, как если бы встретил что-то категорически не вписывающееся в известную картину мира. Ну ведьмы, ну чудища. Слышали, знаем. Голова, сердце, огонь.

Европейский обычай ловить и жечь ведьм, про который по пути вместе с прочими особенностями западной жизни рассказал Вольф, Ласку несколько удивил. Исходя из предположения, что католики не совсем дураки, чтобы без причины кого-то пытать и предавать такой страшной смерти, он подумал, что без православных духовных скреп нечисть совсем распоясалась и настолько мешает жить крещеному люду, что аж до самых верхних уровней дошло. Вольф подкрепил это предположение, рассказав, что европейские ведьмы не просто бубнят и шепчут по избушкам, а поклоняются непосредственно дьяволу. Это, конечно, за гранью, и за такое надо наказывать.