— Это бабка надвое сказала. Сколько бы было той подмоги, а Тарновский серьезный воин. Все равно, на Стародубе война не закончилась. Потом русские знатно отбились под Себежем, но проиграли под Кричевом. После этого обе стороны сильно устали и подписали перемирие. С тех пор и трех лет не прошло, а перемирие постоянным миром до сих пор не пахнет.
— Вот оно что! — вздохнул Ласка, — Говорили мне ляхи в Москве, что к Чарторыйскому можно через Оршу и Минск доехать, а не через Витебск и Полоцк. Воевали тут недавно батя и братья, а меня не взяли, маленький был.
— Через Оршу и Минск? — переспросил мельник, — К Чо…
— На Волынь же?
— К Ча, — сказал Вольф, который тоже все понял.
— Скажи-ка, а ты по своей ли воле на Витебск свернул из Дубровно? — спросил Ян.
— Почти. Я говорил, что деда своего встретил среди покойников в корчме?
— Говорил.
— Он мне сказал тогда, что через Минск ехать мне не судьба. Я и решил не спорить.
— Я сразу понял, — Ян торжествующе посмотрел на Вольфа.
Вольф пожал плечами.
— Скажем?
— Что скажем? Сколько раз сказали уже, не слышит. И не услышит. От судьбы бегать пустое дело. Как раз и пан Станислав как специально уехал.
Во вторник вечером Ласка, Вольф и Ян въехали в Волынь. Деревня деревней, но шляхтичей на улице как бы не больше, чем холопов. Вот корчма, вот господский особняк с неизменными колоннами на римский манер.
Ян снял в корчме комнату на троих, все перекусили на ночь и отправились спать. Поутру оделись не в дорожное, а в специально взятые хорошие костюмы и отправились с деловым визитом к хозяину этих мест.
— У любого магната, или пана, претендующего, что он как бы тоже немного магнат, должны быть клиенты, — по пути рассказывал Ян, — То есть, небогатые шляхтичи. Зажиточные паны, как у нас говорят, магнаты, правят на своих землях совершенно своевольно, без оглядки на короля и на писаный закон. Любой шляхтич, который сам не магнат, должен придерживаться какой-нибудь партии, то есть, быть вассалом какого-нибудь магната.
— Они что, присягу дают? — удивленно спросил Ласка.
— Нет, от магната к магнату бегать не грех. Мелкая шляхта держится у магнатов не за присягу, а чуть ли не за еду.
— Как холопы?
— Как холопы. Готовы терпеть даже побои с тем условиям, чтобы быть битыми не в грязи, а на ковре.
— И много у вас таких?
— Хоть отбавляй. Есть однодворцы, у кого из земли один двор и ничего больше. Почти как крестьяне. Есть те, у кого за душой ничего нет, кроме герба и сабли. Лучшее, чем они могут заниматься, это война. Если бы войны не было, ее бы стоило начать, чтобы чем-то занять эту братию. Работать руками они не пойдут ни за какие деньги. Считается, что занятие торговлею и ремеслами неприлично шляхетскому званию.