Второй цыган скинул с лошади связанного Вольфа и помчался галопом, самым подлым образом бросая друзей и женщин. Амелия, а это ее лошадь сломала ногу, перевела дыхание и заверещала снова. Колетт замешкалась, пытаясь удержаться на перепуганной лошади, а Элефант встал как вкопанный посреди дороги.
Вот теперь держитесь, — Ласка положил лук и рванул в погоню бегом. Там сейчас три свободные лошади, одна из них под седлом. Пусть этот змееглазый и мастер пешего боя, но чует сердце, что он не дворянин и не учился бою верхом. Посмотрим, кто кого.
На бегу Ласка с коротких остановок кричал по-лошадиному, подзывая к себе Элефанта и свою лошадь. Колетт тоже что-то кричала, и Элефант мотал головой то на нее, то на Ласку. А вот лошадь, хотя и без седла, побежала на зов, и за ней две другие.
Из трех связанных друг с другом лошадей Ласка выбрал ту, что с седлом. Вскочил верхом, отрезал саблей веревки, освобождая двух неоседланных. За это время Серп подсадил Амелию к Жоржу, а Колетт угомонила свою лошадь и лошадь Серпа.
Ласка уже вот-вот бы рубанул змееглазого саблей, но ведьма ткнула пальцем и бросила короткую фразу на неизвестном языке. Лошадь под Лаской резко встала, как перед внезапно возникшим забором, и он чудом удержался в седле.
— Уходим! — крикнула Колетт.
И они резво тронулись наутек, не останавливаясь, чтобы добить противника. Элефант шагом, нехотя, двинулся за Колетт. Лошадь под Лаской повалилась набок как мертвая.
Ласка спрыгнул, догнал Элефанта и повис на нем, вцепившись в гриву и ругаясь по-лошадиному. Колетт махнула рукой на Элефанта и пришпорила свою лошадь.
Элефант остановился.
— Ты что? — спросил Ласка.
Конь помотал головой.
— Наваждение какое-то, — сказал он, — Только что в конюшне стоял, и вдруг тут. Как будто я тону и ногами перебираю, чтобы не утонуть, а все равно вниз опускаюсь, со дна меня женский голос к себе зовет, а сверху мужской.
— Колдовство это, — сказал Ласка и перекрестился, — Ведьм к себе не подпускай.
— Они на эту похожи?
— Да.
Ласка не знал, что общего у всех ведьм, но пусть он хотя бы Колетт к себе не подпустит и тех, кто похож на нее. А где Вольф? Его, кажется, сбросили, и он должен лежать на дороге связанный.
Обернувшись, Ласка увидел, что к нему скачет рыцарь. То есть, не силуэт в сверкающих доспехах, а человек, сидевший в седле совершенно по-рыцарски. Да и седло у него не крестьянское, и конь. Два коня, все в пене и в мыле. Похоже, он пустился в погоню одвуконь, пересаживаясь с одного на другого, и уже чуть не загнал обоих.
— Вот и наш беглец, — сказал рыцарь.