— Тогда, скорее, в наследство.
Француз замешкался, как будто он не знал, был ли дар у его отца. Отец, конечно, мог умереть раньше, чем дотягиваются воспоминания сына, но другие родственники или знакомые сказали бы парню, что у него дар как у отца.
— У вас совершенно разные волосы, носы, нижняя челюсть, — продолжил Вольф, — Но очень похожие голубые глаза, почти одинаковые губы, а уши со всеми изгибами и вовсе неотличимы. Даже запах похож.
Ласка понюхал свою подмышку. Ну, потная. И от одежды конским потом несет. У француза тоже. Как немец отличает два разных мужских запаха и говорит, что похожи? Он что, парфюмер? Хотя аптекарский приказчик тоже в запахах должен бы ориентироваться. Точно, и в Москве доктора свои лекарства в первую очередь по запаху проверяют, а не на вкус. Но этот де Виллар в самом деле напоминает кого-то.
— Хм… Зеркало есть? — спросил де Виллар.
Зеркала на ферме предсказуемо не нашлось. Налили в ушат воды, посмотрелись. Вроде похожи.
— Не была ли твоя мать во Франции? — поинтересовался рыцарь.
— Нет, но отец еще до моего рождения побывал в Генуе и Турине, — ответил Ласка, — И у него есть этот дар.
— Когда?
— Если от Рождества Христова, то зимой двадцать первого — двадцать второго годов.
Ласка давно привык держать в голове оба летосчисления. И русское, от сотворение мира, и папское, от Рождества Христова.
— Напомни, как звали твоего отца?
— Устин Иванов сын Умной.
— Юстиниан? От матери мне достался медальон с портретом отца. Больше я о нем ничего не знаю.
Рыцарь достал плоский золотой медальон. На створках красовались две миниатюры. Первая — портрет благородной дамы средних лет, Ласка не успел рассмотреть, потому что де Виллар тут же ее закрыл ладонью. Вторая — портрет бати, когда он был лет на двадцать моложе.
— Отец, — удивленно сказал Ласка.
Да, погулял батя в европах. Хотя он точно не напрашивался. Сами виноваты.
— Здравствуй, брат, — Арман протянул руку.
— Здравствуй, брат, — Ласка пожал ее.
— Я представлю тебя королю и попрошу, чтобы он отдал тебе этого коня, — сказал Арман, — Может быть, он прикажет сослужить какую-то службу, тогда я тебе помогу.
— Спасибо.
— И не говори никому про эти портреты. Люди думают, что я сын дяди Рене.
— Буду нем, как рыба.
Все забрались в седла и поехали сдаваться королю. Элефант грустно трусил за братьями. Первый раз в жизни выскочив в огромный мир, он сам испугался, несмотря на то, что у этом мире он превосходил не силой, так скоростью любого сородича. Но что толку с силы и скорости, если к тебе не придут жалкие человечки и не насыплют в кормушку овса. Если у тебя нет крыши над головой. Если у тебя нет никого сколько-нибудь близкого.