— Помню. А ты помнишь? Что за короля, хоть и нехристя, дочь отдал бы. Но строго законным браком. А у нас что выходит? Девушку из хорошей семьи в срамную прислугу? Тот же Станислав готов был душу продать, но такого позора не допустить.
— Хорошо. С третьей стороны зайду. — Султан пусть не молодой, но красивый, на здоровье не жалуется. Глаз-алмаз, из лука через двор в ступеньку лестницы попадает. Мудрый, его весь мир уважает, даже те, кто ненавидят. Не злой, справедливый. Нас вот отпустил. Султан — завидный жених не только потому, что на троне сидит. С первого взгляда влюбиться можно и не отходить. Таких бабы любят от души, не за деньги. И старшая жена у него русская.
— Ну… Скорее да. Предложить не грех. Но сердцу не прикажешь.
— Тогда вспоминаем дальше того же Станислава. Как ты ему говорил, помнишь? У нас перед султаном обязательства есть, а у девицы их нет. Захочет бежать — пусть бежит. Но в благодарность нам за свободу пусть хотя бы посмотрит на славный город Истанбул и на завидного жениха — султана. Нет так нет. Передадим ее из рук в руки, а там только собралась.
— Ты думаешь, можно просто взять и сбежать из гарема?
— Умеючи, можно. Мы же сбежали. Ну, почти.
— Девица, которая умеет бегать, уже бы давно и от хана сбежала.
— Хорошо. Мы ей поможем сбежать из Сераля. Так согласен?
— Согласен.
На следующий день Ласка договорился о встрече в буза-хане со старшим ханским евнухом. Буза-хана это по-крымски трактир или таверна, где кроме всего прочего подают бузу — умеренно хмельной напиток из злаковых зерен, но, в отличие от пива, без хмеля.
Вопреки традиции, нос у старшего евнуха оказался без прожилок, этакой малороссийской бульбой, а щеки гладкие. По одежде же он совершенно точно выглядел как евнух и определенно, он в гареме не горшки выносил. Говорил по-татарски Ибрагим совершенно свободно, но по-русски охотнее.
— Салям алейкум!
— Ваалейкум ассалям!
По-восточному неторопливо откушали плова, попили бузы и только потом перешли к делу. Ласка сам представился Иваном из Истанбула, а о том, какого он рода-племени, и о русском прозвище решил умолчать. Мало ли как тут к московитам относятся. Что в Истанбуле кроме Патриарха Константинопольского есть немало и простых христиан, знали все, даже крымский евнух.
Вольфа представил как попутчика-купца из Священной Римской Империи. Ибрагим словосочетание «священная римская империя» слышал, но понятия не имел, где конкретно в Европе такая страна находится, и какой язык родной для ее подданных.
— Есть у нас в гареме наложница, которую я купил для покойного Саадет-Герая, — сказал Ибрагим, — Как зимой еще купил, так и храню со всем бережением. Добыча с последнего набега, из которого Саадет не вернулся. Хан похвалил, хороший подарок сказал. Сначала ждали, пока Саадет вернется. Потом ждали, пока приедут за выкупом. Дождались вестей, что лежит убитый под Тулой. Вот и девицу уже бы можно куда-то к другому делу пристроить, но к хану ее вести старшие жены не велят. Потому я бы и продал занедорого.