— Может, у самого у пана Люциуса живой воды и нет, но где ее взять, он точно знает, — сказал Ян.

— Где?

— Я не знаю. Не ко мне вопрос. На вопрос, где взять живой воды, один только верный ответ дорогой услуги стоит. Я вот тебе выдал, у кого спросить, а другой бы за это золотом взял. Сама же живая вода в деньгах и вовсе не оценивается. За нее, бывает, и душу продают.

— Душу продавать грех, — уверенно сказал Ласка, — Ее покупает только черт, а с чертом договариваться нельзя. Он всегда обманет, и в ад с любой сделки с ним попадешь.

— Не с любой, — сказал Ян, — Было бы так просто, черти бы рядились коробейниками и пирожками вразнос торговали. По душе за мелкую монетку. Если ты не знаешь, что с чертом имеешь дело, то он обмануть-то может и обманет, но душу не заберет. А может и вовсе не обманет. Может и наоборот, подкупить тебя захочет, чтобы по твоей рекомендации к нему кто пожирнее зашел.

— Давай я за тебя с паном Люциусом поговорю, — предложил Вольф, — Авось по-божески сторгуюсь. Что денег нет, то не беда.

— Я сказал, на дорогу серебра нет. За живую воду могу и золотом заплатить.

— Ян верно говорит. Я тоже в жизни не слышал, чтобы за живую воду деньгами кто-то платил.

— А чем тогда? — спросил Ласка, — Не душой же.

— Услугами. Обязательствами. В мире много такого, чего и за золото не купишь. Вот сейчас ты с паном Станиславом говорил, как его дочь спасти. Думаешь, Меднобородый золото бы у рыцаря взял, даже если бы оно у него было?

— Не знаю.

— Не взял бы, конечно. У него под землей своего золота видимо-невидимо. А вот девицу из шляхетского рода под землей днем с огнем не сыщешь.

Выпили по очередной чарке. Ласка подумал-подумал и никакого злого умысла в предложении Вольфа не нашел. На том и по рукам ударили.

— Слушайте, а с чего этот Чорторыльский русских не любит? — спросил Ласка, произнося фамилию на местный манер.

— Ну ты спросил! — захохотал Ян, — Вашего брата здесь никто не любит. Пять лет назад русские сюда приходили. Пожгли-пограбили и ушли. Потом наши ваших побили. Потом великий гетман Ян Тарновский взял Стародуб, там как раз и Люциус со своими душегубами отличился. С его подачи весь город вырезали, Тарновский еще ругался, что как бес попутал. У всех магнатов клиенты как клиенты, честные шляхтичи, где-то злые, где-то резкие. У Люциуса не поймешь, палачи или висельники. Хуже разбойников. Их с тех пор душегубами называют.

— Мы бы удержали Стародуб, — ответил Ласка, — Но как раз в это время на Рязань татары набежали, потому Федор Овчина-Оболенский под Стародубом без подмоги остался.