— Верно, — рыцарь даже немного протрезвел, и несколько добрых молодцев в русских кафтанах слились в одного.

— Ты скачи домой и научи ее. Если вдруг до свадьбы придет чудище и утащит, то по дороге пусть она с ним не ссорится. Во дворце подземном пусть делает, что он прикажет. Сбежать без подготовки пусть не пытается. Мне мама рассказывала, что у любой нечисти всегда есть слабое место. Вот попривыкнет Меднобородый и проболтается, что у него или бороду стричь нельзя, или клешни точить. Или у него во дворце тайная горница есть, где его смерть лежит. Дальше уж пусть сама соображает. Она у тебя умная?

— Да уж не дура, — гордо ответил рыцарь, — Читать-писать обучена, да считать, да молитвы знает. Прядет, ткет, вышивает, на все руки мастерица.

— Вот и Бог в помощь.

Рыцарь встал и бросил на стол серебряный талер. Ян-мельник замахал руками. Рыцарь с пятой попытки сгреб талер обратно в кошель, нетвердым шагом вышел к коновязи, дрожащими руками отвязал коня. Как только оказался в седле, выпрямил спину, дал шпор и крикнул на прощание:

— Спасибо, добрый человек! Век тебя не забуду!

И ускакал бы вдаль, да остановился, развернулся и въехал чуть ли не в зал, да лошадь заскромничала и в дверях встала.

— Звать-то тебя как, напомни? — крикнул рыцарь Ласке.

— Ласка меня зовут. Устина Умного сын, из Москвы.

— Хороший ты ему совет дал, — сказал немец Вольф, — Вроде все на виду, а я как-то и не подумал.

— Да не особо, — ответил Ласка, — Девица ведь все равно к чудищу попадет.

— Интересная у тебя сабля, — сказал Ян-мельник, — Покажешь?

Ласка встал и выдвинул саблю из ножен на половину длины клинка. Чтобы не подумали, будто он тут рубиться затеял. Ян посмотрел не нее, то прищурив глаза, то сложив пальцы кольцом, то скрестив.

— На удачу заговорена, — сказал он.

Мельники часто бывают непростыми людьми. И сами колдуют, и с чертями знаются. Но насчет сабли Ян определенно ошибся.

— Вот те крест, ни на что я ее не заговаривал, — сказал Ласка, — А если прежний владелец заговаривал, то ни ему те заговоры не помогли, ни мне не пригодятся.

— Сабля — заговоренная, — настойчиво повторил Ян, — На удачу, да, наверное, не на твою.

— Лишь бы не на мою неудачу.

— Проклятья на ней нет, не будь я мельник. Но ходить с такой саблей я бы поостерегся. Мало ли куда она тебя выведет.

— Куда меня в Литве сабля может вывести? К татарам, али к нечистому?

— Насчет татар не знаю, а к нечистому выведет. Да, Вольф? — хмыкнул Ян.

— А то ж, — ответил Вольф совершенно не по-немецки и отхлебнул пива, — Ты с какого вопроса разговор начнешь?