Рыцарей в то древнее время еще не было. Ни в смысле тяжелого всадника, потому что настоящих надежных доспехов, таких, как сейчас у рыцарей, тогда и за вес золота купить не получилось бы. Ни в смысле потомственного профессионального воина, потому что даже идея вассалитета появилась намного позже. Ни в смысле высокой морали с верностью королю, заботой о прекрасных дамах, стремлением к подвигам.

Но воевал тогдашний мир непрерывно. И с людьми, и с чудовищами. Только вместо рыцарей в современном смысле этим занимались прославленные воины, которые хорошо умели убивать и грабить. Воины спросили, нет ли у горгульи золота. Узнали, что нет. Спросили, не отдадут ли принцессу в обмен на голову горгульи. Узнали, что нет. Развели руками и отправились более выгодными делами заниматься.

Христианство в тогдашнем Париже, не говоря уже про окрестности, приняли далеко не все. Официально король Хлодвиг крестил своих подданных задолго до Дагобера, но на деле крестьяне поклонялись деревьям и приносили в жертву животных.

Язычники пришли к тогда еще не святому Роману, архиепископу Руана. И сказали, что если с ним и правда Бог, про которого он говорит, то пусть Бог поможет победить горгулью. Если же горгулья окажется сильнее, чем епископ, то местные вместо церкви пойдут к ней на поклон, пообещают откупиться хоть монетой, хоть и девушками. Сыновей, как всегда, никто не предлагал. Мужчины в хозяйстве всегда нужны, а баба с воза — кобыле легче.

Надо сказать, что раньше священники были не в пример смелее, чем сейчас. И к Богу ближе. Святой Роман отправился изводить огнедышащее чудище самостоятельно, уповая на Божью помощь и одного прихожанина, приговоренного к смертной казни, которого все равно не жалко. Добрый меч или копье на то время стоили столько, что и епископу не по средствам. Вместо оружия Роман взял более привычные кропило с кропильницей и епитрахиль. Просил топор или на худой конец дубинку, но прихожане пожадничали и не дали. Топор денег стоит, а епископа, если что, нового пришлют.

На берегу реки Роман нашел логово горгульи, но сам не полез и отправил смертника потыкать в нее палочкой. Горгулья проснулась, вышла и удивленно посмотрела на священника. Конечно, она нисколько не испугалась безоружного человека. И догонять не бросилась, потому что он не убегал. Святой Роман, пока горгулья зевала и протирала глаза, нарисовал на ней крест святой водой. После чего горгулья разрешила привязать себе на шею епитрахиль и отвести себя в город.

В житие святого записано, что горгулью тут же и сожгли на площади, но огнедышащая голова предсказуемо оказалась огнеупорной и не сгорела. Поэтому ее в доказательство выставили у входа в собор. Если можно назвать собором тогдашнюю церковь.