Пруторез и даже веревку Ласке вернули, а прочее имущество никто и не отнимал. C двадцатью имперскими талерами денег хватило до Парижа, еще и на обратную дорогу осталось.

Путь из вассальных Императору земель, где говорили на очень разных говорах, но одного немецкого языка, занял больше трех недель. И еще неделю по землям, где говорили по-французски, с носовым мычанием. Этот язык ни Ласка, ни Вольф не знали и с трудом пытались объясниться то по-немецки, то на латыни. Слава Богу, что в стольный и торговый город Париж по большой дороге часто ездили немцы, и среди придорожного населения находились люди, знающие язык соседей. Вольф на каждом ночлеге спрашивал, где честному немцу остановиться через сутки пути на запад, так и ехали эстафетой по рекомендациям из рук в руки.

В немецких землях из дерева не строились вовсе. Рыцари жили в каменных домах, народ попроще в фахверковых, из деревянного каркаса, заполненного не пойми чем. Ласка на первый взгляд сказал «из говна и палок», но присмотрелся и понял, что технология требует не только палок и наполнителя, но еще точного расчета и некривых рук. Если сделать каркас кое-как, то он непременно упадет, а у немцев по сто лет стоят и ничего.

Что не понравилось в жизни немцев, так это постоянные заставы на пути. Каждый граф, князь или вольный город огораживался заставами, которые брали с проезжих пошлины.

«Вернусь домой, скажу великому князю Ивану, чтобы у нас таких порядков не заводили под страхом смертной казни», — подумал Ласка. Этак каждый боярин, если на немцев насмотрится, выгородит себе кусок большой дороги и примется грабить всех встречных-поперечных.

На окраине Париже остановились, как обычно, на «немецком» постоялом дворе. Вечером местная сказительница, которой молодая ученица аккомпанировала на дудке и на лютне, рассказала полному залу приезжих сказку про горгулью.

— Меня зовут несравненная Колетт, и я лучшая сказочница в Париже, — представилась рассказчица.

Симпатичная. Настоящая француженка. Видно, что не молодая, ей за тридцать, но очень привлекательная. Ни одной морщинки, густые черные волосы, стройная.

— Мне помогает ученица Амелия.

Амелия скромно поклонилась. Хорошенькая девушка, ровесница Ласки. Тоже француженка, тоже брюнетка, но не сказать, что на одно лицо с Колетт. Женщины не любят быть на одно лицо.

Колетт под аккомпанемент Амелии рассказала историю про горгулью.

Во времена доброго короля Дагобера, много столетий назад, в реке Сене, ближе к Руану, чем к Парижу, завелось водное чудище горгулья, похожее больше на дракона, чем на змею. Горгулья ходила на четырех лапах, а некоторые успевшие от нее убежать очевидцы утверждали, что она не только топила корабли, но и пыхала огнем. Нет, это не дракон. Драконы с крыльями и летают, а горгулья плавала.