Богдан еще раз отскочил назад, уже до края площадки, и на ходу отбил саблю левой рукой, на оттяге попортив рукав об елмань. Правой же он даже не ударил, а просто махнул саблей в сторону Анджея.

Анджей шагнул под удар, поднимая рукоять своей сабли над головой. Подставил под удар Богдана первую треть клинка и позволил его сабле проехать по лезвию своей над головой и плечами. Тут же ударил навершием по правой руке противника чуть выше локтя и кистью довернул клинок, дотянувшись острием до щеки.

— Ай! — Богдан сделал шаг в сторону, но его сабля еще оставалась внизу, а острие сабли Анджея с расстояния в ладонь нацелились ему в глаз.

— До первой крови и хватит, — сказал Атаман, — Сабли убрали, кому сказано!

Оба вложили сабли в ножны.

— Теперь руки пожали.

Анджей протянул руку, и Богдан посмотрел на нее исподлобья.

— Если дуэль состоялась, — сказал Кшиштоф, — Неважно, до смерти или нет, то считается, что вопрос чести закрыт.

Богдан нехотя пожал протянутую руку.

— Важнее всего товарищество, — сказал Атаман, — Была бы голова на плечах, да друзья рядом, а бабы будут. И жениться не обязательно. Вот еще не хватало из-за баб друг друга резать. Помните Стародуб?

— На всех хватило, — сказал Кшиштоф, и остальные одобрили.

— Эй, по чарке им и пусть выпьют друг с другом! — приказал слугам Атаман.

Слуги поднесли дуэлянтам по чарке, Анджей и Богдан чокнулись и выпили до дна.

— Был случай в Сербии, — сказал Кшиштоф, — Жил там богатырь Страхиня Банович, и была у него жена Ангелина. Однажды поехал он к тестю, а в это время на его замок напали турки и жену увели. Тесть говорит, что бабе к нехристям дорога в один конец, обещает Страхине новую невесту. Страхиня же плюнул, переоделся турком и поехал жену выручать.

Богдан вздохнул.

— Добрался Страхиня до турецкого батыра Влах-Алии, которому Ангелина досталась. Вызвал его в чисто поле и давай охаживать и копьем, и мечом, и булавой. Все оружие об поганого переломал, руками душить взялся. И тут Ангелина подбирает меч сломанный и хрясь Страхине по хребту! Тот говорит, глаза протри, дура. Она в ответ, что ничего она не дура, и Влах-Алия ее в жены берет, а дома ей отец с братьями голову оторвут за то, что с нехристем жила и семью опозорила.

— Баб из полона неохотно выкупают, — сказал Ласка, — Воинов выкупают, мужиков выкупают, а баб нет.

— Вот у сербов так же, — продолжил Кшиштоф, — Но Страхиня же богатырь, он, если на бабу глаз положил, просто так не отстанет. Додушил Влах-Алию, Ангелине вдул, через конский круп ее перекинул и галопом домой. На пороге его тесть с шуринами встречает. Говорят, давай удавим неверную, чтобы семью не позорила. Страхиня им отвечает, что справная баба ему самому нужна, и шли бы они лесом. Тесть руками развел, дескать, было бы предложено, и ушел.