Короткий вопль оборвал затянувшийся триумф — капитан рухнул на колени, отчаянно хватаясь за кровоточащую культю. Под багровой «розочкой», расцветшей на месте его руки, покоилась рукоять княжеского меча, алея внезапно проросшими железными шипами.
— Охренеть… — только и смог выдавить я, наконец поднявшись на ноги.
Значит, вот что имел в виду князь, когда говорил, что «Конеруба может касаться лишь Рорик». И вправду световой меч, блин. Гребанная магия!
Вот только… Разве капитан не говорил, что он тоже из Рориков?
Вытащив обломанный каркас шатра из-под туши титана, я кое-как доковылял до капитана. В строгих мужских глазах стояли слезы. Но смотрели они отнюдь не на разорванную в клочья руку, а на красивый меч, безразлично переливающийся в свете осеннего солнца. Суровое лицо перекосила гримаса детской обиды и недоверия.
Мне хотелось что-то сказать. Назвать его предателем и подонком, позлорадствовать над поражением, выпытать — куда подевался сам барон, и почему он позволил бывшему наемнику вести своих доверенных знаменосцев в бой. Спросить — стоило ли оно того?
Узнать, как он умудрялся спокойно спать по ночам, загубив столько жизней? Почему его уши никогда не беспокоила статика умирающей рации, а глаза не застилал калейдоскоп мертвых лиц?
Почему он снова не убил меня, когда ему выпала возможность?
Холодные глаза на мгновение оторвались от созерцания чужого меча и уставились мне в лицо. Ответ был прост — никак. Через мгновение над полем послышался глухой стук и треск ломающегося черепа. За первым ударом последовал второй. За вторым третий… Даже когда обломок деревянного каркаса превратился в россыпь щепок, я не остановился. Подхватив обломок рыцарского шлема, я раз за разом опускал его на мужское лицо. Даже когда оно превратилось в малиновую кашу усыпанную хлопьями черепа.
Достало! Каждый раз одно, и то же! Веришь! Надеешься, что нужно потерпеть еще немного и все наладится. Что еще чуть-чуть и все это дерьмо останется позади. Что когда-нибудь ты, наконец, расхлебаешь этот океан говна и начнешь жить. Что прошлое растворится, уступив место будущему. Но река дерьма никак не хочет прекращаться! Война, мать ее, так и не думает заканчиваться, сколько бы трупов я не наделал!
— Достало! — я отбросил шлем и попытался вытереть кровоточащие ладони о грудь.
Пальцы коснулись вдавленного панциря. Ощущение холодной и скользкого от крови металла встали комом в горле.
— Козел… — плюнул я, даже не зная, кого имею в виду.
То ли ошарашено пялящегося на меня Рорика, то ли испуганного Гену, что стоит неподалеку, не решаясь подойти. То ли капитана, что так и не решился меня прикончить, трижды имея такую возможность. Чтож они такие скоты… Что «микрофонщик», что капитан — ну раз ты сволочь, так будь ей до конца! Ну хоть какую-то совесть поимей…