Одного момента.
Мгновения, которое решало исходы бесчисленных сражений. Превращало ничтожеств в королей, а королей в ничтожеств. Мгновения, что создавало и рушило империи.
Рыцарский, драть его сраку, таран!
В центре кавалерийского клина, над боевыми лошадьми возвышалось настоящее чудовище. Закованная в пару центнеров стали, бронированная тварь своими размерами и толщиной ног, напоминала скорее пародию на носорога, нежели коня. Знамя с желтым драконом, закрепленное на спине всадника было излишним — скакать на такой туше могут себе позволить очень немногие. На себя барон денег явно не жалел…
Будь на нашем месте кто угодно — на этом бы все и кончилось. Дрожащая земля и многотонный каток из бронированных рыцарей и их мускулистых коней заставит любого улепетывать в панике. Ополченцы или гвардейцы попросту разбежались бы с дикими воплями, чтобы спустя считанные секунды, оказаться размазанными по земле.
Но, к своему невероятному везению, я стоял в строю дружинников. Среди ветеранов, которым доверили охранять пусть и младшего, но все же Рорика.
Спешно организовав баррикаду из всего, что только можно, мужики уперли длинные рогатины в раскисшую почву.
Будто противотанковые ежи они группками по трое пригибались к земле, направляя толстые древки на рыцарский каток.
— Чего замер⁈ В ухо дать, али образумишься⁈
Очнувшись от шока, я уставился на князя, что уселся прямо за бруствером из наваленных друг на друга тел. Его раненная рука и рогатина, призывно лежащая неподалеку, не нуждались в пояснениях. Схватив древко, я немедленно упер его в землю, облокачиваясь на еще плачущий в агонии «бруствер».
Земля стонала, сотрясая тело до кончиков ушей. Князь до крови закусывал губу, очевидно, считая удары сердца перед тем, как первая линия достигнет баррикады. Совсем как срочник, блин…
— Знаешь, что говорят девки, когда видят большой хер⁈ — натренированный голос перебил несмолкающий топот сотен копыт.
Рорик ошарашено округлил глаза и уставился на меня, на мгновение, позабыв про рыцарей.
— А я знаю!
Неуместная шутка отозвалась басовитым кашлем бородатых великанов, прокатившимся над обагренными рогатинами. Не самая подходящая мелодия, но все же лучше этого истеричного топота.
Как говориться, помирать, так с музыкой.
Гнедой мерин с невиданной легкостью перелетел через опрокинутый обоз и сразу три наконечника вмазались в толстую шею и могучую грудь животного, заставляя бедолагу истошно заржать, вздымаясь на дыбы. Вылетевший из седла всадник сбил шлем собственным копьем и захлюпал по грязи под лязг доспехов и хруст ломающихся костей.