Сообразив, что слишком долго рассматриваю старинную мебель, я быстро отмазался:
— Дык меня не на допрос, а в гости приглашали. Нельзя же перед такой персоной абы как представать?
— Это смотря кто приглашает… Я позову, так на всех четырех поспешают. — наконец Рорик отложил украшенную драгоценным камнем косточку на чернильницу и поднял глаза с пергамента. — Ладно, посчитаем, что лесть твоя попала в цель. Милую. На первый раз.
Ох уж эта аристократия колхозная… Ну не могут сразу к делу перейти, обязательно власть покажут, пощупают, поглядят, прогнется, али нет. Тьфу! И не стыдно ему — я ведь лет на десять старше!
Сдержав протяжный вздох, я без приглашения плюхнулся в кресло напротив стола, старательно игнорируя нахмуренные брови хозяина:
— Так у нас по распорядку уроки этикета или сразу к допросу перейдем?
Князь тупо моргнул и через мгновение расплылся в довольной улыбке:
— Экий ты лихой… Однако, чего еще от продажного меча ждать? Тем паче, от подмастерья старикана.
Подмастерья? Нет, ну дед реально нарывается!
— Ну чтож, коли у нас блажь да взаимопонимание, не будем жечь лучину с дурного конца да к делу перейдем… Рассказывай.
Прелюдию в стиле «что рассказывай?» — «ну это самое.», я решил опустить — и так все понятно. Князь хочет услышать мою версию «Алого листопада». Да-да, именно так горожане окрестили резню на недавнем празднике. Говорю же, местных хлебом не корми, дай прозвище позаковыристее выдумать! Поди, если жирный глашатай со своего помоста грохнется, это событие нарекут днем, «Низвергнутых вестей».
Поглядев в серые глазки, я не удержался от тихого стона. Хрен мне сегодня, а не ужин…
Князь все сыпал вопросами, типа: как я в городе оказался, что на сцене забыл и с какого рожна за мной тот слабоумный бегал. По-моему, подобными интервью он уже всю стражу задолбал, полдня у кабинета очередь сидела.
Скрипнув зубами из-за пропущенного ужина, я устроился поудобнее. Судя по его липкому взгляду, ловящему каждое мое движение — скоро и завтрак пропущу…
Когда добрались до момента со стариковским протезом и нахальными ухаживаниями полубородого, князь не выдержал:
— Ну, полно дурку валять! Шелуху другим оставь, а мне орехи надобны!
— Я тебе че, белка⁈
Каких нафиг орехов он от меня хочет⁈ И так всю правду выложил, даже про убитых гвардейцев и появление Аллерии в клоповнике сказал!
После пикировки в стиле «а ну колись!» и «да не знаю я ничего!» метросексуал наконец сдался:
— Да чтоб тебя, ну и норов! Ни слова не вытянешь! Я будто вновь за отцовским столом… Ладно, пущай, пес с тобой, будь по твоему. — тяжко вздохнул князь и скептически поглядел на плотно закрытую дверь.