Чуть напрягшись, седой будто в тайном жесте погладил длинную бороду, и, вновь развернув палку, принялся тыкать им в холст.
— Мухи зловонные, колодцы темные, тропы обреченные… — гадальщик удивленно уставился на свои пустые руки.
Прокашлявшись, я крутанул украденный тяжелый жезл и ткнул его в холст. Под благоговейный шепот зрителей, картинки вновь ожили и принялись бегать по натянутой ткани. Небось они решили, что я тоже дофига колдун. Сразу видно, интеллигенция!
— В магнитах уличенные, шарлатанами нареченные, по жопам… Отлупленные? — я раздраженно опустил палку. — Блин, с рифмой вообще туго! Гена, а ну подскажи чего посмешнее!
Едва я повернулся к самоназваному оруженосцу, как в грудь впечатался огромный кулак. Выпучив глаза и разломав своей задницей стол, я едва успел перекатиться в сторону, прежде чем грязный сапог размозжил мне голову. Трофейный кинжал вылетел из-за пояса и зазвенел куда-то к фонтану.
Огромный бородач в нагруднике с легкостью отшвырнул кинувшегося красавчика и схватился за оброненный посох.
— Мое!!! Не трогай!!! — проревел здоровенный идиот, исходя слюнями на густую бороду.
Судя по злобным поросячьим глазкам, он явно вознамерился вогнать эту железку мне по самую глотку. В своем стремлении он оказался не одинок — отбросив смешную шляпу, горе-гадальщик, уже бежал с ножом наперевес.
До чего обидчивые жулики пошли!
Едва я вскочил на ноги, как снова едва не огреб — спасибо глашатаю, чья неловкость и необъятные жирные телеса, приняли на себя весь гнев бородача. Получив от огромного идиота сапогом по заднице, человек-газета колобком покатился к фонтану.
— Жезл! Жезл давай! — завопил мужик в рясе, уже метя ножом мне в ногу.
То ли не заметил, что магнит уже у бородача, то ли ему отчаянно захотелось ощутить мой жезл власти на своих губах. Третьего не дано…
Подобрать свой кинжал я никак не успевал, а потому подобрал чужую бороду — с забавным чпоканьем, седая волосня отделилась от подбородка. Поглядев на болезненно трущего небритую морду мужичонка, которому и тридцати не было, я, покрепче хватился за накладную бороду и, на манер сети, обвил его руку с ножом.
Последнее что увидели лукавые глазки, длинный шрам через весь лоб, доставшийся от гранатного осколка. Приняв башкой в нос, псевдо-волшебник зашатался и попятился назад. Запнувшись о пытающегося подняться глашатая, он рухнул прямо в фонтан, увлекая за собой свою же накладную бороду.
Ощущение триумфа прервалось жгучей болью, прокатившейся по плечу. Бородач, очевидно, метил в голову, но блеснувшая на солнце рапира, помешала смертельному удару. Держась за отбитую руку, я в который раз помечтал о полном панцире, а не зашитой стеганке.