— Подарок! — девчушка сунула «розы» мне в руку. — Чтобы не грустили!
— … А… Эм… А откуда у тебя?
Нашла, что ли? Где? Я тоже хочу отыскать пару месячных заработков! Блин, да тут почти на кольчугу хватит!
— Это мне дядя подарил! Ему тоже было грустно, и мы играли в инспекторов! Я изображалась дознавателем, а он играл опального лорда! Я ругалась, била кнутом и обещала скормить ему его же яйца. Не знаю, откуда у него яйца, но зато очень весело!
Господи помилуй…
— Слышь, а этот дядя… Он тебе не приставал? Нигде не трогал?
Она помотала головой:
— Неа, каждый раз когда пытался, я била его и называла свиньей. Такая игра.
Она задумчиво поглядела на плетку и вдруг больно саданула мне по груди.
— АЙ!!! К-какого хера⁈
— Ну, вам же тоже грустно! Так давайте играть!
Убрав монеты подальше, я уже собрался заняться её воспитанием, но зашедшая в комнату блондинка спутала все планы. Надетый поверх её голого тела китель с выцветшим триколором подсказал идею получше.
Так… И кто разрешил мои вещи трогать? Нашла, блин, пижаму…
— Мелкая, а ну-ка одолжи мне плеточку… Сейчас мы с тетей поиграем в раздевания на время.
От вида кожаного кнута в моей руке дылда непроизвольно вздрогнула.
Новая стеганая куртка сидела как влитая. Хоть какая-то польза от этой неугомонной девчонки. Но жаль, что за «розы» не купишь свежей головы — старая уже третий день раскалывается…
Постучав пыльной дубиной по берцу, я обратил внимание на заскучавшего у лавок красавчика.
— Сеньор помидор, извольте прошествовать к нашему шалашу! Очень прошу, продемонстрировать фанатам свое владение зубочисткой! — я картинно раскланялся на манер фильмов про мушкетеров.
Парень нутром почуял подвох, но, поймав на себе взгляды авантюристов, небрежно кивнул. Заносчивый засранец не мог позволить ударить в грязь лицом.
Подойдя к ограде арены, он удивленно уставился на протянутую руку.
— Я и сам способен… Эй! А ну пусти-и-и… — забавно суча ногами и попискивая, коротышка перелетел над оградой.
Осторожно поставив его на песок, я принялся сдувать с парнишки пылинки, да, бормоча что-то про «ваше благородие», беспрестанно кланяться. Судя по приглушенным смешкам, сцена позабавила остальных.
— Прочь грязные лапы! — надув губки, «помидорка» гневно зыркнул за арену.
Веселье затихло и он, довольный эффектом, хватился за ножны.
— О-о-о! Какая красивая игла, ваше благородие! Отличный вкус, ваше благородие! Инструмент, достойный лучших портных, ваше…
— Это рапира, кретин! Клинок, что ковался лучшими мастерами Виридикса! И… — приглушенные смешки заставили его замолкнуть, скрежеща зубами.