Мой планы был прост: Ушастой — натяну на жопу глаз. Волшебной — посох воткну по самые гланды. А эту белобрысую вовсе утоплю, если бухтеть продолжит! Достали они меня все уже! Что за жизнь, избили, обокрали, на улицах от меня носы зажимали, теперь и дома мозги исполняют⁈ Хрен там!
Бросив попытки выгнать меня прочь, девушка, наконец, смирилась. Отвернувшись и старательно скрывая грудь под серой пеной, она нет-нет да бросала на меня вороватые взгляды. Правда, не думаю что её интересовал мой зад, скорее шрамы. У меня не тело, а план ландшафтного дизайнера, везде отметины.
— Хмурной ты, Себастьян… — осторожно спросила блондинка, не выдержав тишины. — Дурной день?
— Не хуже предыдущего.
— А мне вот легчает, на поправку иду…
— Держи в курсе.
— Коли не хочешь беседовать, то…
— Нет, беседовать-то хочу! Давай начну: вот объясни, что у вас за мир такой⁈ — я опорожнил бадью в слив и, игнорируя стесняющуюся дуру, вновь зачерпнул из ванны. — Что не человек, то обязательно сволочь! Хамят, крадут, дерьмом обдают, — а потому ещё носы воротят! Вот поэтому у вас все через жопу! Вот поэтому ни телевизоров, ни холодильников! Только театр да книжки дурацкие, напечатанные на черти-чем…
— Я…
— И ты! Тебе, блин, жизнь спасли, а ты в меня сперва мечом тыкала, а вчера чуть моим же ножом не зарезала! Ещё и врешь напропалую про драконов своих… И в твою бестолковку никак не закрадется мысль: «Ой, а может мне повезло? Может, встреться мне любой другой наёмник и меня бы уже сто раз продали⁈» Да любой прохожий тебя бы уже сдал десять раз! А я… я… Тьфу на вас всех, вот что я! Жри, спи, поправляйся и проваливай нахрен! Даже знать ничего не хочу…
Потупив глазки, дылда молча наблюдала, как от её ванны поднимается пар.
Бордель может обходиться без охраны, столовой, выпивки и много чего еще, но только не без бани. Никто не «купит» бабу с чесоткой.
Застирав вещи и ополоснувшись сам, я напялил линялую рубаху и дырявые брюки. Поглядев на краснеющую блондинку, я оставил ее отмокать в одиночестве и поднялся в комнату. Родная кровать протяжно заскрежетала под моим весом. Рваное одеяло пахло чем-то по женски-соблазнительным. Да и от подушки веяло сладкой истомой… Тьфу! Опять забыл!
Я поднялся с койки и перелег на циновку на полу, но не успел закрыть глаза, как из-за двери показалась светлая головка.
Поигрывая кнутовищем, малявка бесцеремонно встала надо мной:
— Я слышала, вы ругались в купалнях… Вам грустно, дядя?
— Ёлки-моталки! Девочка, ну хоть ты-то не лезь. Поди поиграй где-нибудь еще и… Не понял, чё это?
Я уставился на горсть серебряных монет, что протянула мне малявка.