Решив, что пора бы организовывать убежище на ночь да разжигать костер, я неожиданно для себя обнаружил, что лес кончился. Впереди открывалась залитая закатными лучами полянка. По самому берегу реки, через примитивный и полуобвалившийся каменный мост, протянулась узкая заросшая дорога.
Рассматривая плоды цивилизации, я не сразу заметил ее основы, которые сидели совсем неподалеку. Больше десятка хмурых и небритых мужиков, что грелись у мелкого костерка на самой опушке, удивленно разглядывали мою замершую тушу. Их кольчуги, дубины, копья, и топоры, переливаясь фиолетовыми оттенками в свете пламени, не сулили ничего хорошего. Но они хотя бы были людьми, а не адскими демонами.
— Не было печали, так предки поднасрали. Эка страсть по лесам шарахается… Здрасте вам просраться, мил человек! — воскликнул сидящий на бревне высокий старик и ткнул в меня какой-то потертой деревяшкой, походящей на ножной протез. — Парень, ты дракона в десна жахал, али в печку заместо пирожков сигал? Чего подгоревший-то?
Остальные же, как бы невзначай, потянулись к своим примитивным дубинам да копьям. Из взбудораженных перешептываний, я понял, что являюсь привидением, колдуном, бабайкой и заблудившимся сельским пьяницей в одном лице.
— Да тут на десяток лиг ни одного дома!
— Говорю же, призрак это! Того безголового покойника у дороги! Явился наказать нас, за то, что не похоронили!
— Так у этого же башка на месте! Волос только нет!
— Он же призрак! Ясен-красен, что на месте! Как привидение без башки жить будет⁈
Забавно, но хоть они и говорили на совершенно тарабарском языке, я их прекрасно понимал. Может я и впрямь колдун?
Перепалку взбудораженных идиотов прервал резкий окрик. Сидящий рядом со стариком высокий парень в железном панцире, поднялся с бревна и ткнул в меня древком толстого копья:
— Честные люди ночами у чужих костров не разнюхивают… Что задумал? Откудова явился⁈
— Да так, хожу, ищу… Мужики, а вы тут петуха не видели? — спросил я первое пришедшее в голову.
Отчасти, для того чтобы убедится, что и они меня понимают. А отчасти, чтобы зубы заговорить, да свалить по-быстрому. Уж больно рожи у них бандитские…
Мало какой солдат или офицер питает теплые чувства к наемникам. Если мы и наши коллеги с другой стороны фронта сражаемся за отечество, идею, родной дом, или пропаганду олигархов, то вольные стрелки пришли зарабатывать деньги на чужих смертях. И не так уж важно, на нашей они стороне или чужой. Разница лишь в том, что своим достаются косые взгляды, а чужим пуля в лоб без всяких разговоров.
Стоит ли удивляться, что я несколько охренел, когда узнал, что иду в одном строю с наемниками? Пусть и средневековыми.