Гастрономические эксперименты с загробной фауной были отложены в виду обнаружения инопланетного жилища. Ну, шалаша. Обычный такой шалашик, с примитивным кострищем, скучным шестом для копчения мяса, и заурядным жертвенным алтарем.
Я смотрел достаточно голливудских фильмов, чтобы как следует обосраться при виде хитросложенного стола из черепов и костей животных. Выложенные в причудливом узоре птичьи и звериные останки хоть и гляделись жутковато, но в пот бросило от пары человеческих черепов, испещренных непонятными то ли рунами, то ли иероглифами. И, что самое хреновое, на одном из них все еще виднелись следы сравнительно свежей крови.
К несчастью, едва я развернулся, чтобы побыстрее свалить подальше, как встретился взглядом с петухом. Нет, серьезно! Натуральный петух! Ярко-красный гребень, мощные крылья, толстые когтистые лапы, бешеные глаза, полный клюв игольчатых зубов и два метра роста. Ни под шконку не загнать, ни в супе не сварить.
От его разъяренного клекота заложило уши, а нутро заледенело. Пользуясь замешательством, гуманоидная птица рванула с места, норовя сходу вскрыть черепушку. Лишь несчастные рыбешки, хлестнувшие по пасти твари, остановили неизбежное. Пока петушара недоуменно выкашливал жабры и плавники из игольчатых зубов, я успел, как следует зарядить берцем по короткой куриной лапе. Результатом стало мощное крыло, со всей дури хлестнувшее по лбу. Сообразив, что одними ногами с петухом не разобраться, я взялся за расплавленный автомат. Но толстые перья смягчили удар двухкилограммового лома и вместо победы, я огреб когтистой лапой по и без того изорванным штанам.
Вспышка боли, и блеск собственной крови заставили вернуться к первоначальному плану — валить отсюда нахрен! Но увы, петух оказался тем еще спринтером. Нагнав у самого берега, он одним прыжком впечатал мою тушку в песок. Заточенные зубы норовили вцепиться в глотку, пока когтистые лапы вгрызались в колени. Птица весила не меньше пары центнеров, и спихнуть ее с себя никак не удавалось. Уворачиваясь от хищной пасти, вырывая охапки перьев, и даже кусаясь, я кувыркался с гигантским петухом по мягкому песку, покуда тот не сменился потоком кристально чистой воды.
Намочив перышки, птичка испуганно отпрянула, явно желая как можно быстрее снова оказаться на берегу, но хрен там! Сообразив, что уродец не просто так воды напугался, я ухватил инопланетного бройлера за толстые крылья и оттащил куда поглубже. Благо, несмотря на высокий рост, у птички довольно короткие лапы и до дна она уже не доставала.
Честно говоря, я хотел утопить оборзевшего петушару, но многочисленные перья служили ему неплохим спасательным жилетом. Птица наотрез отказывалась погружаться, бултыхаясь, словно поплавок и попутно пытаясь откусить мне половину лица.