Выбравшись из-под бьющейся в агонии и часто сопящей лошади, я заметил собственное отражение сверху. Возвышаясь надо мной и блестя полированными до зеркального отражения доспехами, будто бы знакомый рыцарь с красивой флягой на поясе уже воздел наполовину сломанный меч.
Широкий каблук берца впечатался в мужскую промежность и отозвался звонкой руганью — в отличие от пехотных доспехов, кавалерийские не имеют защиту снизу. Во-первых, жопу в седле сотрешь, а во-вторых, задницу прикрывает сама лошадь.
Повалив незнакомца на землю, я попытался нашарить какой-нибудь камень или оружие, но пальцы хватали лишь землю, мокрую от крови и утренней росы. Не найдя ничего лучше, я просто навалился на голову мужика, вдавливая его лицо в грязь.
Ругань сменилась проклятиями, кашлем, приглушенными мольбами о пощаде — чем больше рыхлой земли пробивалось сквозь забрало крепкого шлема, тем отчаяннее становилось сопротивление. Дрожь земли и какофония битвы отступили под напором статики. Топя голову незнакомца в грязи, я не слышал ничего, кроме хрипа умирающей рации. Я ощущал мерзкую эйфорию. Чувство изумительной простоты.
Никакой вины, никаких «зачем, да почему».
Только я и он. Только предсмертные конвульсии и жажда жизни. Никаких правых и виноватых, только живые и мертвые.
Темно-алые волосы и отвратительно красивое юношеское лицо вырвали из забытья. Блестя глубоким порезом на переносице, Гена испуганно теребил мое плечо:
— Сир! Сир, очнитесь! Сир, они разворачиваются!
— Че? Кто?
Удивленно хлопая глазами, я оторвал дрожащие руки от утопленного в землю шлема. Центр лагеря переполнился мертвыми телами. Лошади, всадники, дружинники, гвардейцы… От всего первого отряда осталось не более дюжины выживших, включая меня. Строй рыцарей, вихрем пронесшийся по нашим позициям, сейчас разворачивался у границ палаточного городка. Несмотря на потерю половины строя, всадники явно намеревались повторить таран.
Ожидаемо. Барон просто обязан стереть нас в порошок и продемонстрировать своему войску, кто в поле хозяин. Последний шанс остановить дезертирство и панику. Потому он и выбрал целью тарана именно первый отряд, а не второй. Видел, поганец, что нашу «коробку» сильно потрепали и разумно решил, что мы станем легкой добычей. Что легко сомнет нас и воодушевит дрогнувший сброд легкостью своей победы.
Он же не знает, что второй отряд укомплектован обычными городовыми, а не настоящими дружинникам. В противном случае, ударил бы в задницу именно «ряженным» и тогда… И тогда без шансов.
Как хорошо, что барон умудрился перехитрить сам себя, верно?