Сегодня я решил придерживаться прежней тактики, и продолжил махать широкими крюками. Соперник легко уклонялся, а когда я пару раз специально «провалился», это вызвало даже смех в зале.
Смешно стало и моему противнику, меня он уже не боялся и выкидывал большое количество ударов, которые я принимал на защиту.
Во втором раунде я, опять решил не тянуть, искушая судьбу а, войдя в клинч с увертливым соперником, обрушил на его корпус россыпь нетяжелых ударов. Отталкивая меня, он открыл правый бок, куда я от души, как по кресту на груше, и засадил короткий боковой. Парень всхлипнул и, рухнув, сложился в позу эмбриона…
Сначала на ринг выскочили наши секунданты, затем подтянулись врачи. Руку мне подняли в верх минут через пять.
Когда я вышел из раздевалки, к ждавшим меня Лехе и Ретлуеву, мы все вместе отправились на выход из спорткомплекса. Около самой входной двери Ретлуева окликнули:
— Ильяс! — мы все втроем оглянулсь. С широкой улыбкой к нам двигался тренер Мисюнаса со свои «бройлерным» воспитанником.
— Здравствуй, Шота, — без всякой теплоты в голосе, спокойно поздоровался капитан.
— Поздравляю тебя, дорогой, с выходом в финал, — с такой же широкой лыбой продолжил этот Шота — И тебя, джигит, конечно, в первую очередь, — теперь он одарил блеском белых зубов и меня, — Из тебя выйдет отличный боксер, если конечно, ты не передумаешь и не пойдешь в театр, — он жизнерадостно захохотал, — актер из тебя получится не хуже!
Мисюнас тоже улыбнулся и протянул мне руку, а во время рукопожатия сказал:
— До встречи в финале… клоун.
— Доживи еще до финала, — мрачно ответил я, поскольку сейчас все мои мысли были уже абсолютно не о боксе.
Мисюнас, насмешливо смотревший мне в глаза, вздрогнул и выдернул руку.
Шота, перестав улыбаться, шагнул к своему воспитаннику. Слева, горой, тут же придвинулся Леха.
— Брек… — холодный голос Ретлуева заморозил ситуацию, — ведите себя, как мужчины, да… на ринге все выясним.
14.05.78, воскресенье (мой 84-й день в СССР)
Сколько сил мне стоило не взять с собой пистолет, знает только Бог. Инстинкт самосохранения, страх и откровенный мандраж вопили хором: «мудак, возьми оружие!». Мудак не взял. Еле слышное бормотание здравого смысла, все-таки, оказалось сильнее.
Взял деньги и складной туристический нож с несолидными, бирюзового цвета, пластиковыми накладками, но с большим лезвием. Отболтался от мамы, что пошел гулять «с пацанами» и отправился в свою первую, на обе жизни, персональную ВОЙНУ.
В запасе было около трех часов, если верить материалам следствия, но сами материалы напечатаны не были, информация давалась в описании журналиста, так что… могли быть нюансы.