— Это ты о своей судимости? — не заморачиваясь на деликатность, в лоб поинтересовался я.
Леха искоса сверху взглянул на меня и пробурчал:
— Степанида натрещала?
— Не она, так кто-нибудь другой, мир ведь не без добрых людей, — я скорчил рожу.
— Что ж, и о судимости тоже, а потом уже не важно, что и как, раз понесло течением, то уж бьёт обо все камни, впрочем, давай не будем об этом, все уже нормально — и Леха широко улыбнулся и пошел вперед.
Я помолчал, решаясь… впрочем, чего теряю, да и готовился я к этому разговору уже не первый день. Проигрывать нечего, а выиграть могу много.
— Лёшь, я то как раз хотел именно об этом — произношу ему в спину.
Тот, не скрывая удивления, оборачивается ко мне:
— А, что об этом говорить?
— Ну, ты же сам сказал, «от тебя не отстанут» и «в жизни от тебя мало, что зависит».
— Ну, это я так… Если сильно не хочешь, так не езди на город, Ретлуев поорет, да и отстанет, на самом-то деле, — Леха махнул рукой — он не будет долго давить, хотя и обидится. Ему бы очень в масть, если его ученик город бы взял. Показатели и все такое, сам понимаешь.
— Да, я понимаю и не собираюсь его подводить. Сказал постараюсь выиграть, значит постараюсь, — по пути заметил пустую скамейку, без старушек с детьми и голубиных какашек — я не об этом…
Машу Лехе рукой, приглашая сесть на скамейку. Тот кивает и сворачивает. Придирчиво изучаем сиденье и спинку, после чего садимся. Снег сошел, и после него скамейка пока, чудом, чистая.
— Я о другом, о том, что не хочу делать то, что от меня хотят другие, а хочу делать то, что нравится мне. Ну, хотя бы по большей части.
Леха пожимает широченными плечами:
— И чего такого ты хочешь?
— Ну, хочу стать известным писателем, стихи пишу, музыку, песни сочиняю.
— Да, ладно! — Леха, развернувшись всем корпусом, недоверчиво ухмыляется.
— Ну, в перерывах от бокса, — ухмыляюсь в ответ.
— И чего, как получается? — спросил Леха, пропустив мою последнюю фразу, мимо ушей.
— Сам суди, вот недавно марш написал, военный — я прокашлялся и негромко напел, отбивая рукой ритм:
Стоим мы на посту, повзводно и поротно,
Бессмертны, как огонь, спокойны, как гранит.
Мы — армия страны, мы — армия народа,
Великий подвиг наш история хранит!
Не зря в судьбе алеет знамя!
Не зря на нас надеется страна,
Священные слова «Москва за нами!»
Мы помним со времён Бородина.
— Там еще есть пара куплетов и основной мотив уже понятен, в принципе, можно на ноты класть! — с умным видом рассуждал я.
Риск был минимален, я тщательно прошерстил интернет, песня на стихи Рождественского впервые прозвучала в эфире в 1982 году. Вероятность, что стихи были написаны за три с лишним года — ничтожна, ведь песня — типичная «заказуха».