Однако, болеть вечно было невозможно, и утром понедельника, 27 февраля 1978 года я вступил в стены своей родной 81 среднеобразовательной школы г. Ленинграда.
Надо сказать, что школа наша была восьмилеткой и учились в ней, в основном, дети «гегемона». Интересы, по-крайней мере у парней, были соответствующие: погулять, покурить, пофутболить и подраться. Боже упаси, никакого алкоголя, секса, наркотиков, краж или разбоя! Все перечисленное, позднее стало достижениями истинно демократической России. А сейчас вид обычного участкового милиционера внушал школьникам «шок и трепет».
После восьмого класса 90 % моих одноклассников ушли в техникумы и ПТУ и лишь немногие, включая меня, разбрелись по другим школам доучиваться в 9–10 классах. Поскольку в юном возрасте я еще не умел, в полной мере, скрывать свои мысли и лицемерить, то особой любовью своих «простых» одноклассников не пользовался. Настоящих друзей у меня не было, так пара неплохих приятелей.
Что касается девочек, то одноклассницы искали внимания нашего «классного мачо», стройного блондина Стаса Лущинина, а на мою долю оставалось не много. То есть, ха-ха, ничего… Уродом я, конечно не был, я был хуже! Я был ребенком… То есть, ростом-то я был лишь чуть ниже Лущинина, а телосложением так и покрепче, но мордаха была пухленькая, детская, да еще и с румянцем! Ну, куда тут до улыбчивого белокурого красавца… К тому же, как вспоминается, я и в своем поведении недалеко от своей внешности ушел. Проявлением симпатии с мой стороны мог стать пинок портфелем под девичий зад! Куда уж тут до успеха у женщин! Так что излишнего внимания к своей персоне я не слишком опасался.
Ну, что сказать о первом школьном дне новой жизни⁈ «Палился» я по черному, но… всем было откровенно по фигу… 9/10 одноклассников я не помнил ни по именам, ни по прозвищам, ни в лицо… Перед первым уроком сел за пустую парту, с которой меня с возмущенными воплями прогнали какие-то две малолетние козы, под предлогом, что они тут всегда сидят. Тут же, на уступленное мною место, плюхнулся какой-то паршивец и с диким гоготом послал «коз»… искать другую парту!
В итоге, я сел с одним из немногих своих приятелей, которого хорошо помнил. С Димкой Чесновичем мы приятельствовали все 8 лет, но особыми друзьями не были. После 8 класса он пошел в техникум и последний раз мы с ним встречались в «Оптике» на Большом проспекте Петроградки, где-то через год после выпуска. Он там проходил учебную стажировку и минут 10 восторженно мне рассказывал, как «буквально вчера» подобрал какому-то мужику симпатичную металлическую оправу. Она поступила с новой партией и свободно продавалась, а мужик, помимо выбитого в кассе чека, сунул Димке в карман форменного халата червонец! Больше мы никогда не встречались…