Все награждаемые негромкими словами, мимо установленных микрофонов, благодарили Брежнева и что-то обещали еще больше улучшить, изобрести и обеспечить. Брежнев улыбался и пожимал всем руки, а расцеловался только с седым конструктором и дородной дояркой.
Я оставался последним и уверенной походкой, с отрепетированной лыбой на моське двинулся к Генеральному секретарю ЦК КПСС. Когда его референт называл мою фамилию и повод для награждения все вокруг как-то оживились и «проснулись».
Лицо Брежнева кажется имело только два состояния: усталая улыбка или замершее, как посмертная маска, без эмоций, с устремленным в никуда взглядом. Однако и он оживился, когда услышал говорок помощника и с ответной улыбкой смотрел на подходящего меня.
— Здравствуйте, Леонид Ильич! — звонко отчеканил я.
— Здравствуй, дружок, здравствуй! Так вот ты каков, добрый молодец! — дребезжаще засмеялся Брежнев — как же ты со взрослым бандитом то совладал?
— Трудно было, но в той ситуации было так: кто, если не я⁈ — мой голос звенел под потолком, привыкшем уже к негромким речам пожилых обитателей этих залов.
— Коммунисты с такими словами… гхм… проходили самые трудные… моменты нашей истории, — сказал Брежнев полуобернувшись в пожилому генерал-майору, постоянно маячившему за его спиной.
— Истинно так, Леонид Ильич! — быстро подтвердил тот.
— Ты, я смотрю, пионер… гхм… — неспеша продолжил Брежнев — а в комсомол… вступать собираешься?
— Я, Леонид Ильич, и в нашу партию вступать собираюсь, если старшие товарищи доверят!
— Гхм… хорошо, — Брежнев доброжелательно улыбался, посматривая на меня, — а учишься ты как?
— В этом году две четверки, следующий год постараюсь закончить только на пятерки, Леонид Ильич, — делаю я виноватый вид.
— Молодец, — констатировал Брежнев — мне вот тут Юра… гхм… рассказывал… что ты стихи и песни пишешь… я люблю стихи… гхм… раньше много наизусть… гхм… помнил…
«Бинго!!! Какой же я умный — угадал!»
— Да, Леонид Ильич, пишу — делаю слегка смущенный вид.
— А ну-ка, прочитай нам… гхм… что-нибудь — Брежнев делает круговое движение кистью, изображая это самое «что-нибудь», и с ожиданием смотрит на меня.
Я делаю вид, что расстерялся:
— Ну… у меня ничего нет…подходящего… этому случаю… — неуверенно бормоча это себе под нос, я не забываю говорить чуть вбок — в микрофоны.
— Ты прочитай Леониду Ильичу отрывок из своего военного марша, — подсказывает референт Брежнева, объявлявший награжденных.
— Э… — я нерешительно тяну паузу, потом с сомнением смотрю на Брежнева и спрашиваю его:
— Может я тогда экспромтом?
Брежнев утвердительно кивает: