— Ну, хорошо… А когда мы можем встретиться? — неуверенно задала она вопрос.
— Я могу подъехать через час, в любое удобное Вам место.
— Хорошо, — ее голос стал звучать поувереннее — приезжай к нам в оркестр, на 13 линию Васильевского острова, дом номер 18 и спроси на проходной меня, тебя проводят.
— Договорились. Через час буду! До свидания. — я положил трубку.
— Ну⁈ — истомившийся ожиданием Леха, жаждал новостей.
— Сенчина. Ждет нас через час на Васильевском, 13-я линия. Поехали к тебе — переоденемся, потом погнали в Гавань, у меня там слова песни в тетрадке. А потом на тринадцатую линию.
Офигевший от такой новости, Леха осмотрел свою «рабочую» рубашку и спорить с очевидным не стал…
Через двадцать минут, модные, причесанные и с солнцезащитными очками на носах, мы уже ехали в Гавань. Я впервые одел «на выход» свой джинсовый костюм и не мог не признать, вглядываясь в зеркало старого трильяжа Лехиной тетки, что «красота — страшная сила»! Так же, я «ограбил» киоск «Союзпечати», купив у изумленной продавщицы, все оставшиеся номера «Комсомолки», «Ленинградки», «Сменки» и «Пионерки» и, по пути в Гавань, зачитывал хмыкающему Лехе статьи о себе любимом.
На пирсе, обрадованный гостям Митрич, оживленно рассказывал, солидно кивающему головой Лехе, последние новости. А «талантливый» я, сидя на втором — жилом этаже, нашего ангара, торопливо передирал с айфона в школьную тетрадь, «свою» будущую нетленку.
Заодно скоренько просмотрел три сайта с биографией Сенчиной. Из чего извлек, информацию, что сейчас Сенчина работает солисткой в Ленинградском концертном оркестре, которым руководит Анатолий Бивис. Тот самый, который буквально заставил Сенчину спеть «детскую» песню про Золушку, с которой она, в итоге, и прославилась. Впервые она ее спела в 1970 году, а в 1974 за нее же получила приз в Братиславе. Из оригинального, в ее репертуаре был такой же детский — «Лесной олень» и шикарный романс из кинофильма «Дни Турбиных». Зная на перед, можно сказать, что больше ничего хитового в ее жизни не будет. Но сейчас Сенчина очень популярна, молода и красива. Только ведь меня, по сути, интересует не она, а только один, ее самый главный, поклонник. Из этого и будем исходить…
Ровно в 11 часов мы стояли на проходной в доме, где располагался Ленинградский концертный оркестр, а бабушка-вахтерша набирала диск телефона, косясь на могучую фигуру Лехи.
Пришедшая за нами, какая-то бесцветная девица в нелепом черном берете, минут пять молча водила нашу парочку по длинным и темным коридорам и, наконец, привела в небольшой пустой зальчик с черным роялем и тремя рядами обшарпанных сидений.