— Есть, Вера. Я пишу стихи, чаще всего песенные, музыку к которым сам же и пытаюсь сочинять — когда я ее назвал по имени, она и вовсе вся залилась краской. Господи, какое же время сейчас, как мы его не ценили и бездарно профукали… какие девушки — вся покраснела, от того, что я запомнил ее имя. И это еще журналистка! Мдя…
Пока Вера замолкла, тут же влезли, опять возбудившиеся, ее коллеги. Ну, как же… Боксер и стихи, чем не повод для удивления! Однажды у меня это уже сработало, с вашей братией… Естественно, среди прочего, сразу последовали просьбы что-нибудь прочитать или спеть. Поскольку к встрече я совершенно не готовился, то в памяти крутились только слова марша, которые я заучил для разговора с Лехой.
Заранее извинившись за отсутствие голоса и музыкального сопровождения (насчет голоса соврал, нормально у меня все с ним!) я, тихонько постукивая ладонями по краю стола, начал негромко петь:
Стоим мы на посту, повзводно и поротно,
Бессмертны, как огонь, спокойны, как гранит.
Мы — армия страны, мы — армия народа,
Великий подвиг наш история хранит!
Опять перестали писать, внимательно слушают. «Обкомовцы», услышав такие верные, в идеологическом смысле слова, улыбаются, как братья-близнецы.
А я уже громче и ритмичнее выстукиваю припев:
Не зря в судьбе алеет знамя!
Не зря на нас надеется страна, (па-па-па-па — изображаю духовые)
Священные слова «Москва за нами!»
Мы помним со времён Бородина.
Песню исполняю до конца. Как только замолкаю, все находящиеся в кабинете, включая обоих «обкомовцев», директора и завуча начинают искренне хлопать и улыбаться!
Следующие минут пятнадцать изображаем диктант в школе, я диктую слова, а корреспонденты их прилежно записывают. Скромно сообщаю, что мечтал бы, чтобы этот марш исполнил хор Александрова, а потом еще скромнее добавляю:
— Во время парада на Красной площади! — все смеются, а тот «обкомовец», который в сером костюме говорит:
— С таким маршем не зазорно и по Красной площади пройти.
Журналисты согласно кивают.
Марш, после рассказа про деда-ветерана прозвучал очень органично, и еще поэтому имел такой успех, но тут опять рискнула с вопросом увлекшаяся Вера:
— А еще на какие-нибудь темы у тебя есть песни? — журналюги опять с интересом уставились на меня.
«Чтоб тебя, дура неугомонная!» — ругнулся я на симпатягу, мысленно разумеется, а сам задумался, затем, также мысленно, заржал и уже вслух, старательно копируя губинские интонации пропел:
Вера, еще вчера мы были вдвоем,
Еще вчера мы знали о том,
Как трудно будет нам с тобой расстаться, Вера
И новой встречи ждать день за днем.