Короткий замах снизу. Кусок мяса описал дугу в стылом, прозрачном воздухе и шлепнулся на покрытую инеем траву. Ровно посередине между нашими треккинговыми ботинками и потемневшим крыльцом заимки.

Наступила самая долгая, вязкая и тягучая пауза за весь сегодняшний день.

Зверь перестал рычать. Его пасть захлопнулась. Он осторожно, с шумом потянул черным носом морозный воздух. Территориальная агрессия схлестнулась в его примитивном мозгу с базовым, выжигающим внутренности голодом. Было видно, как у него текут слюни, смешиваясь с замерзшей на морде изморозью. Инстинкт выживания победил страх перед чужаками и оружием. Волкособ сделал два осторожных, крадущихся шага вперед, не сводя с нас мутных янтарных глаз. Обнюхал приманку. И просто проглотил ее целиком, даже не жуя, вместе с белым порошком и прилипшей мерзлой травой.

Он тут же отскочил назад, под защиту спасительной тени навеса крыльца, и снова глухо зарычал.

- Теперь ждем, - я тихо выдохнула, пряча замерзшие, саднящие руки в теплые карманы штормовки. - Минут пятнадцать-двадцать.

Фармакология не работает по щелчку пальцев. В дешевых криминальных сериалах охранные собаки падают замертво через три секунды после проглоченного куска мяса, но реальная физиология требует неумолимого времени. Препарату нужно было раствориться в едком желудочном соке животного, всосаться в стенки кишечника, попасть в кровоток и дойти до центральной нервной системы, прежде чем он начнет блокировать нейронные связи.

Нам предстояло просто стоять на морозе и ждать.

Минуты тянулись как густой, застывающий столярный клей. Резкий ветер шуршал в кронах корабельных сосен, сбрасывая на наши плечи мелкую ледяную крошку и хвою. Пальцы ног в тяжелых ботинках начали постепенно терять чувствительность от долгого стояния на промерзшей земле. Слава не опускал оружие ни на сантиметр, его дыхание оставалось таким же мерным, глубоким и спокойным. Он был готов к тому, что препарат может не сработать или вызвать у зверя парадоксальную агрессию.

Где-то минут через двенадцать животное начало проявлять первые физиологические признаки беспокойства. Волкособ неуклюже переступил с лапы на лапу. Он мотнул тяжелой лобастой головой, словно отгоняя назойливую таежную мошку. Транквилизатор начал блокировать передачу нервных импульсов в мозг. В янтарных глазах животного появилось странное, расфокусированное выражение непонимания происходящего.

Зверь попытался снова зарычать на нас, выталкивая воздух из легких, но звук получился сиплым, жалким и булькающим. Мышечный релаксант взялся за скелетную мускулатуру. Задние лапы животного мелко, противно задрожали, не выдерживая веса собственного тела. Волкособ попытался сделать еще один шаг назад, в спасительную темноту, но его координация уже была разрушена химией. Левая лапа неестественно подвернулась. Огромный пес грузно осел на зад с глухим, тяжелым стуком, от которого хрустнули сухие ветки.