— Еся, включи мозг! — Анфиса схватила меня за плечи. — Давид платит за этого Стефана из своего кармана. И платит щедро, потому что никто к нему идти не хочет! Там двойная ставка, плюс проживание, плюс питание — шведский стол, как для гостей! Ты сможешь жить там, сэкономишь на продуктах и коммуналке. А зарплата… Еся, за неделю получишь столько, сколько в своей богадельне за месяц не видишь!
Двойная ставка. Проживание. Питание.
Слова звучали как музыка.
Это решало все мои проблемы. Я смогу нанять юриста. Я не умру с голоду. Я не буду видеть стены своей квартиры, где всё напоминает о Макаре.
— А что с ним делать надо? С этим Стефаном? — осторожно спросила я.
— Стандарт. Массаж, ЛФК, уколы, таблетки по часам. Ну и быт… прибраться там, еду принести из столовой. Он же сам еле ходит. Но главное — терпеть. Он хамит, рычит, гонит всех. Тебе нужно просто делать свое дело и не принимать близко к сердцу. А у тебя, подруга, броня сейчас такая, что тебя танком не прошибешь. Ты Макара пять лет на себе тащила. Что тебе какой-то контуженный вояка?
Я посмотрела на свои руки. Те самые «медицинские» руки, которые забраковали в салоне.
Может, это и есть мое призвание? Лечить тех, кто никому не нужен? Вытаскивать из тьмы тех, кто сам себя там запер?
Да и выбора у меня, по сути, не было.
— Он опасный? — спросила я.
— Да нет, — отмахнулась Анфиса. — Орет громко, а так… Он скорее несчастный. Одинокий волк, зализывающий раны. Давид говорит, он жизнь ему спас когда-то, вот теперь долг отдает.
Я допила холодный, противный кофе. Сжала бумажный стаканчик в руке, превращая его в комок.
Терять мне нечего. Ниже падать некуда.
— Звони Давиду, — сказала я твердо, поднимаясь со скамейки. — Я берусь. Когда выезжать?
Анфиса расплылась в широкой улыбке и полезла в карман за телефоном:
— Завтра утром, подруга. Собирай чемодан. Добро пожаловать в ад… то есть, в «Феникс»!
Ветер швырнул мне в лицо горсть мокрого снега, но я даже не поморщилась. Впервые за эти сутки у меня появилась цель. Выжить. Заработать. И доказать всем — Макару, фифам из салонов, самой себе, — что меня рано списывать в утиль. Я еще повоюю.
Золотая клетка и лачуга
Служебный «ПАЗик» трясло так, словно мы ехали не по асфальту, а по стиральной доске. Окна дребезжали в такт мотору, а в салоне стойко пахло бензином и чьим-то вчерашним перегаром. Я сидела у окна, прижимая к груди сумку с нехитрым скарбом, и смотрела, как серые панельки окраин сменяются корабельными соснами.
Мы выехали за черту города, в «Зеленый пояс» — район, где сотка земли стоила больше, чем вся моя жизнь вместе с почкой и квартирой, которую Макар грозился отобрать.