— О том, что я, кажется, впервые за сорок один год по-настоящему проснулась, — ответила я, поворачиваясь к нему и утыкаясь носом в его колючую щеку. — Спасибо тебе, Стефан.
— За что? — он чуть приподнял голову.
— За то, что увидел меня. Настоящую.
Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Мы уснули под утро, когда иней на стеклах начал окрашиваться в нежно-розовый цвет рассвета.
Я открыла глаза, когда солнце уже вовсю заливало комнату. Стефан спал рядом — спокойный, расслабленный, его лицо во сне казалось удивительно молодым и почти безмятежным. Его рука всё так же лежала на моей талии, удерживая меня в этом коконе тепла.
Я осторожно, стараясь не разбудить его, потянулась к тумбочке за своим телефоном. На экране горело несколько уведомлений.
Одним из них было сообщение от Анфисы, присланное час назад.
«Есь, просыпайся! Тут такое… Твой Макар вчера в какой-то дикий переплет попал. Машину его видели в кювете на трассе, а самого вроде как в полицию замели или в больничку, не разберу. Вид у него был — краше в гроб кладут. Позвони, как сможешь, у меня подробности от охраны!»
Я замерла, глядя в экран. Внутри ничего не екнуло. Ни страха, ни жалости, ни желания бежать и спасать. Только холодное осознание: бумеранг начал свой путь обратно.
Я отложила телефон и посмотрела на спящего Стефана. Мой мир больше не был пустым счетом с двенадцатью рублями. Мой мир дышал рядом со мной.
Пусть это продлится хотя бы день. Я знала, что за стенами этого дома меня ждут суды, долги и гнев бывшего мужа. Но сегодня… сегодня я была готова платить любую цену за этот покой. Даже если окажется, что всё это — просто прекрасный, невозможный сон.
Я снова прикрыла глаза, прижимаясь к теплому плечу Стефана. Завтра будет битва. Но сегодня у нас был мир. И этот мир пах хвоей, ванилью и будущим.
Я не заметила, как Стефан открыл один глаз и посмотрел на экран моего телефона, который всё еще светился уведомлением от Анфисы. В его взгляде не было сочувствия к Макару. В нем была холодная решимость довести дело до конца. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица и прошептал так тихо, что я не услышала:
— Это только начало его ада, Еся. Я обещал тебе защиту. И я её выполню.
В этот момент за окном раздался хруст снега под чьими-то тяжелыми шагами. Кто-то подошел к самому крыльцу и замер, прислушиваясь к тишине дома.
Горькое послевкусие реальности
Тяжелая, горячая ладонь Стефана лежала у меня на животе, и его мерное дыхание в затылок было самым надежным успокоительным в мире. Я приоткрыла глаза, наблюдая, как в полосе света, пробивающейся сквозь щель в шторах, медленно кружатся пылинки. В этой тишине, пахнущей догорающими дровами и остывшим чаем, было так легко поверить, что всё плохое осталось за порогом. Что жизнь теперь — это только вот этот уютный сруб, хвойное масло на коже и поцелуи, от которых кружится голова.