Я закрыл глаза, чувствуя, как по щеке ползет горячая, соленая капля.
Я был один.
В сети, где меня ненавидели.
В жизни, где меня забыли.
В теле, которое меня предало.
— Ну, чего замер? — Тамара грубо подтолкнула судно мне под поясницу. — Поднимай, говорю! У меня смена заканчивается, а мне еще в инфекционный блок идти, полы драить.
Я подчинился.
В этот момент я окончательно осознал: я больше не Макар Анатольевич. Я — пациент номер триста двенадцать. С отрицательным балансом в банке и нулевым балансом в человеческой жизни.
За окном пронзительно завыл ветер, швыряя в стекло горсть ледяной крупы. Зима пришла. И для меня она обещала быть очень долгой и очень холодной.
Я уронил телефон на пол. Он ударился об линолеум и замолк. Больше мне нечего было сказать этому миру. И мир, к моему ужасу, ответил мне полной, абсолютной взаимностью.
С тридцать второго этажа «Платинум Тауэр» город казался огромной микросхемой, по которой лениво пульсировали световые сигналы. Я стоял у панорамного окна, сжимая в руке чашку с двойным эспрессо, и чувствовал, как внутри меня медленно, но верно просыпается прежний Баженов. Тот самый, которого я пытался усыпить в лесной лачуге под запахи пихтового масла и дешевого табака.
Я посмотрел на своё отражение в стекле. Дорогой пиджак из итальянской шерсти сидел идеально, подчеркивая разворот плеч, которые больше не сутулились под тяжестью выдуманных и реальных бед. Гладкая кожа на подбородке, свежий парфюм — я снова выглядел как человек, чей годовой доход превышает бюджет небольшого города. Но взгляд… взгляд оставался тем же — тяжелым, выжженным ПТСР и этой чертовой виной, которая теперь грызла меня похлеще любого радикулита.
За спиной послышался мягкий щелчок раскрываемой папки. Илья Борисович Малиновский — лучший юрист в этой стране и по совместительству человек, который боялся меня больше, чем налоговой проверки — откашлялся.
— Стефан Андреевич, по Лукьянову данные обновлены. Картина маслом, как вы и просили. — Илья поправил очки, не поднимая на меня глаз.
— Излагай. Коротко.
— Психоз в чистом виде. Узнав об аресте счетов и машины, он сорвался. Вчера днем пытался вывести остатки денег через какую-то «прачечную» — микрофинансовую контору «Золотая рыбка», где у него уже висит займ. Мы перехватили транзакцию. Сейчас он в «Фениксе», состояние стабильное после операции, но финансово он — труп. Его кредитная карта в глубоком минусе, проценты в МФО растут по часам. Плюс — я задействовал ресурс в «Лидер-Авто».
Я повернулся, поставив пустую чашку на край массивного стола.