— Я не играл! — заорал он мне в лицо, и капли дождя стекали по его щекам, смешиваясь с чем-то, что очень напоминало слезы. — Я впервые за пять лет дышал рядом с тобой! Да, я лгал о деньгах! Потому что без них я был для тебя Степаном, которого ты полюбила! А с ними я — цель для охотников!
Он встряхнул меня так, что у меня клацнули зубы.
— Посмотри на меня, Еся! Я не Баженов сейчас! Я мужик, который боится тебя потерять!
Я замерла, захлебываясь дождем и рыданиями. Мы стояли на краю набережной, два безумца в вечерних нарядах, промокшие до нитки.
В этот момент из темноты парковки, взвизгнув тормозами, вылетела старая, побитая «Камри». Машина неслась прямо на нас, ослепляя дальним светом.
Я узнала этот звук мотора. Узнала этот надрывный вой.
Макар.
Он сбежал из больницы. Он следил за нами. И сейчас, видя нас вместе под этим фонарем, он нажал на газ, превращая свою ревность в смертоносный снаряд.
Стефан среагировал мгновенно. Он дернул меня на себя, закрывая своим телом.
Удар был неизбежен.
Свет фар побитой «Камри» разрезал ноябрьскую тьму, превращая капли дождя в летящие пули. Визг покрышек по мокрому асфальту ударил по ушам, как скрежет ножа по стеклу. Я не успел подумать. Мозг, натренированный годами опасности, выдал команду телу раньше, чем я осознал масштаб безумия Лукьянова.
Рывок. Я обхватил Есению за талию, буквально снося её с траектории летящего металла. Мы рухнули на мокрый газон, я накрыл её собой, вжимаясь в холодную, пропитанную ледяной водой траву.
Мимо, обдав нас вонью жженой резины и бензина, пронесся серый призрак машины Макара. Он не справился с управлением — ноги, которые Есения так старательно возвращала к жизни, подвели его в самый ответственный момент. «Камри» с тяжелым, чавкающим звуком врезалась в массивный гранитный парапет набережной. Грохот разрываемого металла, звон рассыпавшегося триплекса — и тишина, нарушаемая только шипением пара из разбитого радиатора.
— Еся… Еся, ты цела? — я приподнялся на локтях, заглядывая ей в лицо.
Она лежала под дождем, её бирюзовое платье потемнело, волосы прилипли к щекам. В её глазах, отражавших синие всполохи мигалок охранного внедорожника, который уже подлетал к месту аварии, я увидел не страх смерти. Я увидел в них окончательную, финальную точку.
Она не ответила. Резко оттолкнула меня, вскочила на ноги, спотыкаясь на сломанном каблуке.
— Есения, стой! Там опасно! — я рванулся за ней, но она уже бежала.
Она бежала не к разбитой машине мужа. Она бежала прочь от меня.
— Есения!
Я догнал её через сотню метров, у парапета, где река черным, маслянистым потоком билась о бетон. Дождь превратился в настоящий ливень, стена воды отрезала нас от света ресторанов и суеты вокруг аварии.