Я моргнул, осознавая.

— Не знал, что вы были знакомы.

— Он был старше, но поверил в меня и брал к себе в отряд во время нескольких походов в Ил. Ещё до моего замужества. Вместе мы исследовали излучины Жёлтой реки и Дремлющие Кратеры. Ваш отец, как и я, был одержим поиском. Я искала Птиц, он же — следы вашего легендарного предка. Забавно, что эти поиски привели к смерти каждого из нас. Пусть моя пока и отсрочена.

— Нас всех ждёт дорога к Рут, — в голосе Иды чувствовалась печаль. — Хотя, наверное, это слабое утешение.

Альбертина тряхнула головой и сказала весёлым тоном:

— Мои манеры сегодня просто отвратительны, Раус. Умоляю, простите! Я хотела побольше узнать о вас, а в итоге погрузилась в тёмную сторону магии, болезни и смерти. Когда мой муж проведает об этом, то заклеймит ужасной хозяйкой!

— Полноте, ритесса. Я сам проявил назойливое любопытство к вашей грани колдовства. Надеюсь, наша беседа не причинила вам неудобств.

— Отнюдь. Я пригласила вас зайти не только чтобы поблагодарить за спасение моего ребёнка. Конечно же, мне было интересно встретиться с сыном Аберхта и внуком Фрок, хотя о ней я знаю только из рассказов Иды. Лично мы не знакомы. Потомки самого Когтеточки среди нас. Это ли не удивительное чудо? Я немного боготворю его. Он стольких людей вдохновил на изменения! Хотя моя дочь со мной не согласна. Вчера мы спорили о нём несколько часов.

Я хлебнул остывшего чаю:

— Как интересно. Похоже, все думают о моём предке куда больше и чаще, чем я сам.

Немного слукавил, конечно же, друзья мои. Из-за Птицееда и прочего в последнее время я думаю о великом колдуне довольно… часто.

— Моя матушка считает, в нём жила искра, вдохновляющая людей на великие свершения. И всё остальное не важно, это можно отбросить, словно незначительное, необязательное. Забыть и растоптать. Идти дальше, держа на ладони эту искру, освещая путь и не оглядываясь назад. На трупы, кровь и грязь, что осталась в его следах, — голос у Иды стал хриплым, словно она волновалась или даже… нет, словно она переживала о том, что происходило когда-то. — Я же остаюсь при мнении: искра великих свершений, действительно великих, всегда, какой бы дорогой ты ни пошёл — приводит ко злу. Простому. Большому. Бесконечному злу. Которое так сильно сливается со всем этим светом, что его не отмоешь никакой водой и никаким мылом. Остаётся лишь повыше поднять ладонь с искрой и смотреть на свет, пока не станет больно глазам. Лишь бы не оборачиваться назад. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума.

Альбертина вздохнула с терпеливой покорностью матери: