Разумеется, живые.

Пальцы, теперь не очень-то человеческие, созданные из тяжей кристаллов, прекрасно шевелились, обладая завораживающей грацией.

— Не могу понять вашу реакцию, Раус, — теперь её рука лежала рядом со здоровой, уже не скрываясь. — Какие чувства у вас сейчас?

— Сострадание, ритесса.

— Оно меня утомило много лет назад. И что-то еще?..

Я помедлил:

— Удивление. Колдуны Аметистовой ветви редко доживают до тридцати. Простите. Это довольно бестактно.

— Рут благоволит ко мне. Тридцать давно миновали, а я ещё жива. И, надеюсь, так продолжится и впредь.

— Я тоже, Альбертина.

— Но, скажу честно, жаль, что мы, отправляясь в Школу Ветвей и пробуждая свой дар, касанием к руне и солнцесвету, не знаем, какую ветвь нам уготовано получить, исключая россов, разумеется. Иначе, я бы десять раз подумала, прежде, чем ставить своей целью дорогу колдовства. Я разговаривала об этом с Идой, когда в ней тоже нашли способности и она собиралась начать учёбу. Риск получить такую же ветвь, как у меня, был довольно велик.

Ида смотрела прямо:

— Это не остановило тебя. Не остановило и меня. И твои страхи не оправдались.

— Разум приходит с возрастом. Только тогда начинаешь жалеть об упущенных возможностях. А когда я была, как ты, меня тоже никто бы не отговорил. Вполне помню себя и понимаю тебя. Но была обязана попытаться предупредить любимую дочь об опасности.

Я кашлянул в кулак, прерывая этот, как видно бесконечный и старый спор о рисках призвания:

— Простите, я, как и любой обыватель, не связанный с колдовством, знаю лишь примерные особенности аметиста. То, что вы можете забирать жизнь у живых существ, их силу, оставляя её себе или передавая другим. И то, что чем чаще колдун использует свой дар, тем сильнее и быстрее «откат» в виде кристаллизации тканей. Обычно, когда приходит смерть у колдунов и колдуний поражены пальцы или ладонь…

Мой вопрос повис в воздухе. Точнее я просто не решился его задать. По всем расчётам, мать Иды уже давно должна быть мертва. Потому что повреждений у неё намного больше, чем просто пальцы и ладонь. А она всё ещё жива.

— В вас говорит любопытство исследователя Ила, Раус? — она ничуть не смутилась. — В колдовстве есть правила, но исключений в них не меньше. Мы до сих пор не знаем всех секретов волшебства. И я тому примером. Потому что половина моего тела — аметист. И поражён даже позвоночник, не говоря о ногах. Я не чувствую ничего ниже груди, не могу двигаться, навечно прикована к кровати, или креслу, когда меня переносят на нём в другую комнату.

— Сочувствую, ритесса.