Она мягко улыбнулась:

— Вижу по вашим глазам, что вы сделали правильный вывод. Да. Всё так. В молодости я без всякого намёка на самосохранение использовала дар, без сожаления растворяя руны и опустошая солнцесветы. Но смогла разгадать секрет, и найти тот баланс, что позволяет мне использовать особенности Аметистовой ветви, принося себе не только вред, но и пользу.

— Матушка говорит о том, что она научилась выживать, — пояснила Ида.

— Скорее обманывать смерть, — усмехнулась Альбертина. — Но проще показать.

Она потянулась к табакерке на прикроватной тумбочке, открыла крышку, достала оттуда порядком оплавленную руну, сунула под язык. Её глаза на мгновение полыхнули фиолетовым, пожрав зрачки и радужку.

Я почувствовал на коже лёгкое дыхание, словно кто-то подкрался сзади и дунул мне в шею. Мотыльки, кружащиеся вокруг каштановых ламп, со стуком просыпались на пол аметистовыми фигурками. Драгоценными, но безжизненными.

— Впечатляет, — признался я. — А что делать зимой, когда из сада не летят эти ребята?

Альбертина отдала руну компаньонке. Аденка протёрла её салфеткой, убрала обратно в табакерку, сказала за госпожу:

— Есть сверчки. Сверчки из аметиста тоже выглядят красиво, риттер.

— А сколько сил даст человек, ритесса? — вопрос был закономерен, хотя и несколько бестактен. Но раз уж у нас столь откровенный разговор, я позволил его себе.

— Много, — она и глазом не моргнула. — Но заберёт столько, что не стоит и пробовать. С людьми я не связывалась со времён походов в Ил.

Ида поделилась со мной:

— Сразу после Школы Ветвей она стала работать не только для дома, но и для государства. Вместе с родителями Авельслебена ходила через Шельф. Я выросла на её историях об Иле.

— Многих привлекает Ил, — согласился я.

Альбертина шевельнула заискрившимися пальцами:

— Признаюсь вам, что Ил меня никогда не привлекал. Но порой юность идёт рука об руку с глупостью, а я была достаточно глупа, чтобы теперь это признать. В какой-то миг меня настигло очарование Птицами. Хм… Вы не удивлены? И не возмущены? Тем лучше. Я в какой-то момент своей жизни просто жаждала встретить одно из этих существ. Увидеть, понять, познать… научиться. Уж сама не знаю чему, — звучало горько. — Поэтому я стремилась в Ил, искала любой повод там оказаться, а где, как вы понимаете Ил, там угроза жизни, и мне приходилось…

Женщина подняла полупрозрачную руку к глазам, глядя сквозь неё на меня и Иду. И без слов понятно, к чему её привела Аметистовая ветвь.

— Полагаю, вы были в курсе цены, Альбертина.

— За мечты следовало платить, это я знала уже тогда. А тридцать лет, стандартный срок жизни для моей Ветви — казались довольно далёкой перспективой, так что я проявляла… скажем так… беспечность, — слово она произнесла по слогам, словно проверяя, подходит ли оно к её случаю. — Ваш отец неоднократно предупреждал меня о последствиях тех решений, что я принимала.