— Старая развалина, дни которой сочтены, вчера заглянул сюда с пачкой соли, но так и не решился переступить порог.

Амбруаз, вернувшийся после того, как меня отпустили, молодец. Понимает, чем рискует.

— Он стар, но отнюдь не дурак.

— Слишком много мнит о себе, а умишка на плевок. Я пыталась привлечь его красоткой, но он даже бровью не повёл. Показать?

Мне было не интересно, но она уже нырнула в ворох зелёной шали, такой же обманчивой иллюзии, как и всё в этой каморке, кроме крупных кристаллов соли, кольцом рассыпанных на полу и удерживающих личинку в плену, первой линией моей обороны.

На свет явилась Ида. Конечно же, тоже обнажённая, пускай шаль пока что насмешливо-целомудренно прикрывала её до ключиц, оставляя открытыми лишь плечи и шею. В растрепанных волосах застряли сухие травинки.

Очаровательнейшее создание, скажу я вам. Если бы правая глазница не оставалась тёмным провалом, а в левой не вращался, совершенно не подчинявшийся хозяйке похожий на желток глаз. Смотрел он куда угодно, но только не на меня.

— Полагаю ты смогла его напугать, а не соблазнить.

— Я была сама прелесть, — голос тоже оказался голосом Иды. — Для старого стручка я даже зенки восстановила.

— Зачем это представление?

— За мной долг. Он висит на мне с тех пор, как ты принёс мальву с кладбища Храбрых людей. Плачу так.

— Не понимаю в чём суть. Хочешь, чтобы я ловил намёки? Изволь. Иду ты никогда не видела, но воссоздала с потрясающей точностью. А это означает, что когда ты показывала мне, что случилось с несчастным ботаником, то влезла в мою память и нашла там её.

Ида растянула губы в кривой ухмылке, совершенно ей не свойственной, лицо от этого исказилось, пошло волнами:

— Обмен видениями в те секунды, когда я даю тебе немножечко слюней, обоюдный. Таковы законы мироустройства. Нельзя что-то взять и чего-то не отдать взамен. Я делюсь правдой и смотрю твою правду, — она игриво подмигнула. — Поэтому я многое про тебя знаю, Раус Люнгенкраут.

Шаль съехала вниз, обнажая грудь.

— Может поменяемся? Я тебе твои грёзы, а ты мне свободу. Хочешь на время я стану ею и исполню твою мечту?

Грязная тварь.

— Предпочту оригинал. Ты показываешь её, чтобы позлить меня?

— Позлить? Подразнить? Почему вы, люди, думаете лишь сегодняшним днём? Одной секундой, следуя за возникшей в вашей голове эмоцией, не важно, что это — алчность, злость, голод, похоть.

— Ты забываешь о любви, сострадании, милосердии, заботе, доброте и многих других вещах, которые присущи нам, но недоступны твоему странному племени.

Личинка в облике Иды вытащила из глазницы золотое око, швырнула в складки шали: