Магия вокруг Элфи — жестокая, ревущая — опала. И моя воспитанница, потеряв остатки изрезанного платья, в своём истинном, давно уже не виданном мной облике, шагнула наперерез.

Она была выше прежнего роста, едва-едва не сравнявшись со мной, человекоподобное создание с ястребиной головой, стальным клювом, прищуренными глазами цвета расплавленного золота. Перья, блестящие словно металл, топорщились — на груди, животе, ногах, голове — платиновые, на спине и руках со страшными когтями — чёрные. Серая полоска проходила от клюва к глазам и потом к затылку. В некоторых местах спины и плеч, до сих пор оперение всё ещё оставалось детским, в крапчатую расцветку.

Кровавая магия стекла с её перьев в землю, сверкнули десятидюймовые когти, перерубая множество полосок у плаща, а в следующий миг Элфи ударила раскрытой лапой, разнося Тигги лицо, роняя её на землю, подминая под себя и замахиваясь руко-крылом.

— Стой! — крикнул я.

И она послушалась, ломая стеклянные первоцветы, отошла назад, чуть ссутулившись.

Вьитини лежала на боку, со сплющенным от удара лицом. Челюсти сломаны, перекошены, из свёрнутого набок носа течёт кровь, края глазницы порвали кожу и наружу торчали белеющие косточки. Раны были чудовищны, но она не человек, а потому жила и пыталась дотянуться пальцами до маленькой золотистой руны, выроненной изо рта при падении.

Я отбросил руну кончиком шпаги себе за спину, и Тигги, вцепившись в землю, глядя на меня безумным слезящимся глазом, забулькала. Было сложно поверить, что это смех. Безумный, сотрясающий всё её израненное тело. Она что-то хотела сказать мне, но я не стал вслушиваться, а тем паче разбираться.

Воткнул шпагу ей прямо в сердце, погружая клинок всё глубже и глубже, не отводя взгляда от гаснущего голубого уголька, и оставил оружие у неё в груди, сделав шаг назад, когда тело вьитини начало прорастать стеклянными цветами.

За спиной тихо вздохнули и я, сняв порядком испачканный камзол, повернулся, кладя его на плечи обнаженной Элфи. Она посмотрела на меня виновато и затравленно:

— Я…

— Всё в порядке.

— Я обещала Рейну. Что никогда и ни при каких обстоятельствах…

— Рейна с нами больше нет. А обстоятельства сегодня слишком уж выдающиеся, чтобы сдерживать глупые обещания, которых от тебя требовали в пять лет.

Я помог ей встать и она, просунув руки в рукава, запахнула полы, дрожащими пальцами застегнув одну пуговицу.

— Монета. Я выронила её, когда…

Она не продолжила, а я поднял маленькую золотистую руну, затем нашел в пыли монету Оделии и с сожалением отметил, что браслет из коричневых ракушек, подаренных Тиа, лопнул, ракушки разлетелись в разные стороны. Собрал все, что смог. Вернулся к ней, стоявшей над телом, превратившимся в странную цветочную клумбу.