Она задышала тяжело и Ида осторожно коснулась меня, предупреждая, чтобы я не влезал, не говорил и не провоцировал ее. С губы Тигги потекла слюна, но она не заметила этого, бормоча что-то на квелла, став совершенно потерянной.

— Я чую в тебе такую же кровь, как и в нём, обречённый на внимание Костра выродок. Он тоже был награждён им сполна, а после выбросил, как и многих других. Ты такой же, как он?

— Нет, — твёрдо сказала Ида. — Он Раус Люнгенкраут и капля крови прошлого не заставляет его походить на своего очень далёкого предка. В нём нет нашего дара, а значит и изъянов.

— Хм… — голова склонилась набок, пустая глазница была жерлом могилы. — Маленькая сестра, ты романтична и наивна, как и любой из Кобальта. Слишком влюбчива, я слышу это в твоём сердце. Ваэлинт, эта древняя мерзкая сука, тоже раньше была такой же, как ты. Желала верить ему, быть рядом. Любить. Все мы этого желали. Но он слишком боялся, что желают не его, а Птицееда. Он подозревал всех, даже своих детей. Чего уж говорить о тех, кого считал друзьями и любовницами?

— Он подозревал зря? — Ида не отступила.

— Нет, — железные зубы сверкнули. — Не зря. Все мы хотели руну. Купить за свою любовь, преданность или тела. Украсть. Захватить. Вырррррвать! Обладать ею, подчинить себе сам Ил! Идти по нему гордо, не боясь изменений и никого вокруг. Я ничуть не лучше. Птицеед до сих пор снится мне в приятных тёплых снах.

— Тогда можно ли его обвинять в том, что он стал подозрителен?

— Ну не могу же я обвинять свою жажду стать сильнее? — Хихиканье, затем щелчок пальцами, словно решение найдено:

— Ладно, я приму твой аргумент, сестра. Отсутствие дара — большое достижение, чтобы не быть Когтеточкой. Но метка Костра — почти что приговор. Хватит уже шептать мне в уши!! Не видите, что я веду беседу⁈ — вспылила Тигги, привставая на цыпочки и резко оборачиваясь. — Всему своё время! Поэтому заткнитесь и займитесь делом, пока я не озверела от вашей тупости! Отгоняйте их от меня! Отгоняйте!

Она приложила руку к уху, словно избавляясь от звучащего в голове шёпота, ворча и кривя губы.

— Что-то я устала…

— Зачем ты помогла нам?

Тигги вытянула губы трубочкой, словно вопрос её озадачил, а после нахмурилась:

— Полагаю, я скучала. Нет. Не то… Ах, ну конечно же! Раб Ароматов попросил за тобой присматривать, а я не могла ему отказать. И тут как раз пришло время наведаться да спросить, что ты узнал про Осенний Костёр? Каковы её планы?

— Ничего не узнал. По счастью, она держится далеко от меня.

Её взгляд был пронзительным:

— Раб Ароматов любит три вещи, — Тигги стала загибать длинные пальцы. — Первое — чтобы люди не воняли. Второе — чтобы всё шло, как он задумал. И третье… эм… хм… дери меня совы, забыла. Но не важно. Важно «второе» — «как задумал». Ты не оправдываешь надежд, выродок. Каких дятлов я бросила все дела, отказавшись от мороженого, если ты бесполезен? Ты получил мою монету!