Полоски плаща вспыхнули, и суани словно лохматая юркая комета закружилась, точно росская игрушка-юла, вызывая кровавый дождь, гасящий огонь и защищающий от следующего удара, уже летящего к ней, но остывшего и превратившегося в жалкую искорку, пойманную ладонью в перчатке с обрезанными пальцами. Безумный глаз усмехался, когда Тигги насмешливо сдула её.

Вьитини уже не мог стоять, крови из разорванного живота натекло столько, что он упал в поле маков.

Суани, безумно хохоча, крутанув копьё над головой, воткнула его в ученика Мастера Ламп. Раздался тоскливый вопль, полный боли и отчаяния. Не удовлетворившись этим, Тигги навалилась на древко, проворачивая копье, пока крик не превратился в жалкое сипение, свист… тишину.

Копье чешуйками облупившейся краски, словно песок, просыпалось сквозь её тонкие пальцы. Она с некоторым сожалением посмотрела на утраченное оружие, затем пожала плечами, мол, ну и ладно, и, сунув руки под плащ, вытащила цветной, украшенный серебристой фольгой стаканчик мороженого. Я увидел на боку название довольно известной в Айурэ кондитерской и сделал однозначный вывод — всего лишь несколько минут назад Тигги была очень далеко от этого места.

Из-за близости к огненному колдовству вьитини мороженое выглядело жалко, текло зелёными каплями, расползалось шоколадной крошкой. Суани с раздражением посмотрела себе под ноги, бросила туда стаканчик с испорченным лакомством, задумчиво облизала пальцы.

Откуда-то из-за угла, на осторожных лапах показалась седьмая дочь, осклабилась, прижалась к ногам хозяйки.

Тигги сладостно потянулась так, что мы слышали, как где-то в позвоночнике у неё хрустнуло. Начала рыться у себя под ногами, отбрасывая стебли, вырывая цветы, пока не подняла золотистую руну, собственность вьитини, довольно осклабившись железными зубами. Покосилась на нас, сплюнула свою руну в ладонь, к трофейной, сорвала мак, подошла лёгкой танцующей походкой, пахнущая Илом, кровью, смертью, опалёнными волосами и тряпкой, а ещё весенними нежными первоцветами и чуть наклонилась, чтобы смотреть Иде в глаза:

— Ты очень красивая, маленькая сестра, — промурлыкала суани, с нежностью коснувшись локона её волос. — Как твоё имя?

Девушка поколебалась, но ответила:

— Ида Рефрейр.

— Тебе подходит. Как и Кобальт. Ты вкусно им пахнешь, сестрица, — Суани сунула стебель мака колдунье в волосы. Прошептала задумчиво: — Ненавижу Кобальт. Он лжив и лишает воли, а после приводит к гнили. Как ты считаешь, выродок расстроится, если я убью тебя?

— Очень расстроюсь, — сказал я без сомнения.